Жажда любви
Шрифт:
Слуги в отцовском доме привыкли к разного рода чудачествам хозяина и гостей. Оставалось надеяться, что слуги Джеммы настолько же невозмутимы. На счастье, в коридоре ей попался только один лакей. Улыбнувшись ему, Роберта величественно поплыла наверх.
Вбежав к себе, она уронила платье и позвонила горничной. Та вскоре явилась, протирая сонные глаза, и была очень удивлена, увидев хозяйку уже в халате. Оставалось загадкой, каким образом миледи удалось самой снять корсет.
– Эллен, я оставила кое-что из одежды в Желтой гостиной, – объявила Роберта,
Эллен молча кивнула, оправдав этим мнение Роберты о том, что вся челядь в Бомонт-Хаусе выдрессирована, можно сказать, идеально.
– Сделать вам ванну, миледи?
– Да, пожалуйста, – кивнула Роберта. – Спасибо тебе!
Через несколько минут трое лакеев, пошатываясь, внесли цинковую ванну и ведра с горячей водой. Роберта с блаженным вздохом забралась в душистую воду. Эллен помогла ей вымыть волосы, а потом Роберта позволила ей идти спать.
– Ты, должно быть, очень устала.
– Но не могу же я оставить вас в таком виде, – сонно пробормотала горничная. – Как же вы приготовитесь к постели?
– Точно так же, как готовилась последние двадцать лет. Моя горничная у нас дома была совсем старой и не могла высиживать допоздна в ожидании, пока я освобожусь. Поэтому я всегда раздевалась сама и предпочитаю, чтобы так было впредь.
– Но вы прикажете лакеям вынести ванну?
– Разумеется. Иди ложись.
Эллен сделала реверанс, перед тем как выйти. Но тут же вернулась и сунула голову в дверь:
– Я забыла сказать! Все слуги рады, что вы будете герцогиней.
– Спасибо, – улыбнулась Роберта.
– И никто не осудит вас, миледи, за то, что вы поторопились с брачной ночью. Через часок-другой я попрошу Мартина, второго лакея, принести вашу одежду. Он сможет спрятать ее так, что никто ничего не заметит.
Ha этот раз улыбка Роберты вышла несколько кривоватой. Оставалось надеяться, что к тому времени Деймон уберется из гостиной и Мартин ни о чем не узнает.
Едва за горничной закрылась дверь, она со вздохом откинула голову на бортик ванны. А когда нашла в себе силы встать и позвать лакея, глаза ее слипались.
Лакей вынес ванну, и Роберта, снова накинув халат, уселась на край кровати. Где же ее ночная сорочка?
Неожиданно дверь со стуком распахнулась.
– О, – растерянно пробормотала Роберта, – это вы… – И тут же, опомнившись, взвизгнула: – Что вы делаете в моей спальне?!
Глава 31
В дверях стоял насмешливо изогнувший брови Вильерс.
Джемма оценивающе оглядела его с головы до ног: капризная нижняя губа, драматический эффект серебряных прядей в черных волосах, небрежная, но грациозная осанка. Сегодня на нем был камзол цвета сливы, расшитый тигровыми лилиями. Волосы связаны лентой в тон камзолу. И единственная мушка на правой скуле. Даже на ее взыскательный вкус он выглядел невыразимо элегантным, а ведь она прожила восемь лет в тени французского
Было что-то такое в Вильерсе… в пристрастии к яркой одежде, к мушкам и цветным лентам для волос, в умном взгляде одаренного шахматиста, в могучем, таившем скрытую мощь теле…
– Заходите, – пригласила Джемма, показывая на шахматную доску. – Хотите еще партию, если не слишком устали?
С каждым шагом герцога его тяжелый шелковый камзол шуршал, как отдаленный прибой. Он закрыл за собой дверь и склонился перед ней в картинно низком поклоне, который не стыдно было бы отвесить и королеве.
– Вы оказываете мне огромную честь, ваша светлость.
– Просто Джемма, – поправила она.
Полуприкрытые тяжелыми веками глаза на мгновение остановились на ее лице.
– Джемма…
Как странно звучит ее имя на его губах!
И Джемма внезапно вспомнила, как впервые изменила Бомонту. Это, конечно, случилось в Париже, куда она в ярости и слезах сбежала из Англии. Два года спустя после переезда в Париж наконец стало ясно, что Бомонт вовсе не собирается мчаться за ней и умолять вернуться… на что она, дурочка, так надеялась… Мало того, он три года не появлялся в Париже, а потом уже было слишком поздно.
Она легла в постель с веселым французом, научившим ее телесным наслаждениям. Показавшим, какая сила таится в телах мужчины и женщины. И все же в ту первую ночь на сердце было так же тяжело, как сейчас.
Но почему?! У нее есть полное право поступать как захочется.
Она наблюдала, как Вильерс садится напротив, аккуратно откидывая полы камзола, чтобы не помять.
– Возможно, вы посчитали, что я оказала вам больше чести, чем намеревалась, – сухо заметила она.
– Дорогая леди, я готов подобрать любые крошки, которые вы соизволите бросить мне с вашего стола.
Опять эти витиеватые комплименты! Может, стоит признаться, что ей не нравится его заученная галантность?
– Партия? – поинтересовалась она. – Как видите, благодаря мне у вас есть преимущество. Вы играете белыми.
Он сделал первый ход. Она – второй. За ними последовали третий, четвертый…
Ритм игры успокаивал ее, погружал в загадочный мир ладей и коней, мир всемогущей королевы.
Медленно-медленно, по мере того как она все больше сосредоточивалась на игре, гнев и унижение таяли. Ее слон оказался под угрозой. Она бросилась спасать ее, только чтобы обнаружить, что королевская пешка вот-вот слетит с доски. Опасность… ей нужно подумать.
Джемма взялась за ладью, помедлила, наконец увидела выход и взяла его ладью.
Бомонт отчаянно сражался, но ее слон взял его королеву. Еще четыре хода – и все было кончено. Джемма выиграла.
Потом они разбирали игру, с последнего хода до первого.
– Когда ваша ладья взяла мою пешку… ничего не скажешь, блестящая игра, – пробормотал Вильерс.
– А если бы вы атаковали мою королеву?
– Нет, потому что конь берет слона…
Это занятие было почти интереснее самой игры. Почти, но не совсем.