Жажда любви

Джеймс Элоиза

– Невероятно трогательно. В каждом слове выражены на редкость искренние эмоции. Думаю, та строфа, где вы описываете, как он противостоит силам тьмы своей блестящей шкурой и сверкающими глазами, на редкость точна и попадает в самую точку. Простите, если я ошибаюсь.

Отец расплылся в улыбке.

– Но конец очень печален, – вставила Джемма. – Я правильно поняла, что крыса перекусила ему горло?

Маркиз, раскачивавшийся на каблуках, кивнул:

– Трагическая смерть для такого великолепного животного. «Нет ничего слаще, чем его покой», – процитировал он, тяжело

вздыхая. – Через несколько дней он умер. А ваш отец, сэр, был не слишком добр в своей оценке этого стихотворения.

– И теперь я вижу, почему именно, – вкрадчиво промурлыкал Вильерс. – Отец не любил кошек. Будь Джеффри охотничьей собакой…

– Ах, если бы он только объяснил это мне, – оживился маркиз. – Я точно знаю, что некоторые люди питают безрассудный страх к животным. Скажем, миссис Гроуп приходит в ужас при виде верблюда.

Все, словно механические куклы, повернулись и уставились на миссис Гроуп.

– Бродячий цирк «Миггери», – с содроганием пояснила она.

Роберта едва не застонала. К счастью, Джемма улыбалась и, похоже, не проявляла намерений выкинуть их на улицу. Руку Роберты неожиданно сжала большая ладонь.

– Не волнуйтесь, – прошептал Деймон. – Дом достаточно велик, чтобы вместить даже бродячий цирк «Миггери».

Пока он говорил, маркиз с восторгом принимал приглашение Джеммы погостить в Бомонт-Хаусе.

– Но только на день-другой, – подчеркнул он. – Потом я переберусь в собственный дом. Как Роберте известно, у меня есть дом в столице. Впрочем, она скорее всего об этом забыла.

Забыла?! Да отец ни разу ей не говорил!

– Довольно большой. По-моему, на Сент-Джеймс-стрит, – продолжал маркиз, слегка хмурясь. – Я унаследовал его от кого-то из родственников, Видите ли, за последнее время мои родственники мрут как мухи. Я сочиняю нечто вроде универсального некролога в стихах, который можно прочитать в случае очередной кончины. По-моему, это вполне практично.

– Но вы, надеюсь, оставите Роберту со мной? – спросила Джемма.

Маркиз нахмурился:

– Я не думаю, что это…

Но миссис Гроуп и тут показала себя истинным другом.

– Если мне… – заговорила она, величественно оглядывая собравшихся, – суждено познать ту славу, которой я всецело заслуживаю, боюсь, присутствие молодой девушки будет отвлекать меня от этой великой цели.

– Но, дорогая… – проблеял маркиз.

Миссис Гроуп подняла руку. Наверное, именно таким жестом Моисей разделил Красное море.

– Ни за что!

– Это даже к лучшему, – решила Джемма.

– Я с вами согласен, – неожиданно подал голос Вильерс.

– Вы так считаете? Вы? – удивился маркиз. – Но почему?

– Я не смогу выразить мое почтение молодой леди, живущей под одной крышей с актрисой. Даже если эта актриса такая великолепная женщина, как миссис Гроуп.

Миссис Гроуп так же величественно наклонила голову, словно принимая почести. Деймон выпустил руку Роберты.

– Выразить почтение? Вот как? – неожиданно расстроился маркиз. – Полагаю, мир перевернулся, если мне придется отдать единственную дочь человеку, не разбирающемуся в поэзии.

Вильерс взглянул на

Роберту так, что ее словно пронзило молнией.

– Она еще не приняла мою руку, – ответил он.

Роберта не знала, что сказать. Неужели это предложение?

– Она, несомненно, уже имеет представление о ваших добродетелях. И подумает о будущем. В свое время! – отрезал маркиз. – Моя дочь вполне достойна самого высокого в этой стране титула.

Своей сардонической усмешкой Вильерс, очевидно, хотел сказать, что именно он и есть обладатель самого высокого к этой стране титула, но тут, к счастью, появился Фаул и, объявив, что для маркиза и миссис Гроуп уже готовы комнаты, попросил их последовать за ним.

Джемма, взяв под руку маркиза, пошла вперед. Вильерс протянул руку миссис Гроуп. Роберта и Деймон волей-неволей пошли за ними. По какой-то причине Роберта боялась встретиться с ним глазами.

Когда остальные уже вышли из комнаты, Деймон остановил ее.

– Черт возьми, – недоверчиво пробормотал он. – Какого дьявола вы тут затеяли, Роберта?

– О чем вы?

– Вильерс. Как вам это удалось?

– Вам необходимо объяснение? И конечно, полное описание того трюка, с помощью которого мне удалось одурачить Вильерса? – взорвалась она, хотя, говоря по правде, сама не могла поверить случившемуся. Деймон, кажется, тоже не верил: недаром его брови были так высоко вскинуты.

– Что, во имя ада, вы сотворили с этим человеком? Тут наверняка не обошлось без колдовства.

Роберта надменно задрала нос:

– А почему бы ему не жениться на мне? Вы не считаете, что и меня могут желать?

Не успели эти слова слететь с ее губ, как она поняла, какую ошибку совершила.

– Теперь, когда вы почти помолвлены с другим, я желаю вас еще больше! – выпалил он.

Одной рукой он немедленно прижал ее к обтянутой шелком стене гостиной. Другой рукой Деймон захлопнул дверь за миссис Гроуп.

– Нет ничего желанней в мире, чем женщина, собирающаяся выйти замуж за другого, – прошептал он, касаясь губами ее губ.

Жар бросился в лицо Роберты в тот момент, когда он попробовал ее на вкус. Или в тот момент, когда она попробовала на вкус его. Было что-то восхитительно порочное в том, чтобы целовать одного мужчину, когда второй только что почти попросил стать его женой.

– Мне не следовало бы это делать, – прошептала она. В ответ он стал целовать ее еще крепче. Дыхание Роберты участилось.

– Мне следовало сделать это, – произнес он, лаская ее груди и бесцеремонно сминая корсаж. Сейчас он смотрел на Роберту с легкой, странной улыбкой, продолжая действовать руками.

– Это… – глупо сказала она.

– Так хорошо? – спросил он, снова поднимая бровь.

– Интересно, – выдавила она.

Одним молниеносным движением он снова стянул вниз ее корсаж, обнаживший правую грудь так легко, словно для этого предназначался. Грудь наполнила его ладонь.

– Роберта, – прохрипел он, и девушка почувствовала странное тепло между бедрами. А может, дело не в голосе, а в том, что он ласкал сосок большим пальцем. Роберта судорожно вцепилась в его предплечья.