Жажда любви
Шрифт:
Деймон недоуменно взглянул на нее, но тут же, что-то сообразив, вскочил.
– Рэнсом! – окликнул он.
Роберта допила вино как раз в тот момент, когда мистер Каннингем и Тедди отправились к реке.
– Надеюсь, он не утонет, – сказал Деймон без особого беспокойства.
– Навряд ли. Интересно, откуда мистер Каннингем столько всего знает о детях?
– Возможно, у нею были братья или сестры, – предположил Деймон и растянулся было на коврике, но тут же с проклятием вскочил. – Черт возьми, куда ты нас завела,
– На поле лютиков. К сожалению, столы и стулья отсутствуют.
– Я бывал на многих полях, а это, по моему мнению, самое неудобное.
Он поднял Роберту, поднял коврик и пинком отшвырнул что-то в сторону.
– Что там? – спросила она.
– Коровьи лепешки. Вы постелили коврик на прелестную коллекцию коровьих лепешек. Собственно говоря… – Деймон огляделся. – Все поле просто усеяно коровьими лепешками.
– Полагаете, что каждую минуту может появиться бык?
– Через месяц-другой. Когда трава станет достаточно высокой. Придется пожертвовать перчатками, отчего у Мартинса будет сердечный приступ, но что еще делать? Посторонитесь, Роберта.
Вскоре в воздух полетели неаппетитные коричневые комья.
– Сумеете добросить до реки? – азартно выпалила Роберта.
Вода журчала ярдах в десяти от того места, где они стояли. Деймон отвел руку и прицелился.
Лепешка ударилась о берег почти у самой воды.
– Не удалось, – пробормотал Деймон. – Ничего, в следующий раз получится. Роберта, помогите мне снять камзол. Не хочу запачкать его грязными перчатками.
Она помогла ему снять изумительно элегантный камзол, цвета серого тумана, с подкладкой и манжетами алого шелка. Панталоны тоже были алыми и очень узкими. За камзолом последовал жилет. На нем остались только панталоны и полотняная рубашка, такая тонкая, что Роберта видела, как бугрятся его мускулы.
Вторая попытка тоже закончилась ничем: лепешка приземлилась в добром футе от берега.
– А джентльмены приглашают женщин в свои покои, чтобы помочь им одеваться, как это делают леди? – спросила Роберта с нескрываемым любопытством.
Деймон покачал головой.
– Я целюсь вон в ту утку, Роберта, – ответил он невпопад и тут же испустил торжествующий вопль: – Попал!
– Возможно, и попали бы, если бы она прежде не успела нырнуть, – усмехнулась Роберта и, заметив его жест, добавила: – Нет, я не подам вам коровью лепешку.
– Я никогда бы не попросил подобного от хорошо воспитанной леди, но самая выдающаяся ваша особенность, Роберта, заключается в том, что вы не слишком похожи на леди.
– Не считаю это комплиментом.
– Только потому, что вы понятия не имеете, насколько скучны могут быть леди. Прежде всего они совсем не азартны. А я, будучи братом Джеммы, как вы понимаете, нахожу это весьма утомительным.
– А Джемма азартна?
Деймон рассмеялся:
– Джемма – лучшая шахматистка Англии и Франции
– А кто самый талантливый в Англии?
– Как?! Вы не знаете? – удивился Деймон.
Роберта покачала головой.
– Ваш возлюбленный, – торжественно объявил он. – Вильерс. Хотя, полагаю, вы еще не имеете права называть его так. А теперь, как считаете, смогу я попасть в деревце, к которому мы привязали барку?
– Нет.
– Не слишком-то вы дружелюбны. Другая на вашем месте постаралась бы меня ободрить, – пожаловался он и, размахнувшись, метнул свой снаряд. Но лепешка упала совсем близко.
– Давайте я попробую, – вызвалась она, с удовольствием наблюдая, как у него от изумления открылся рот.
Но Роберте все было ясно: главное – найти лепешку правильной формы, в виде диска. Это ни в коем случае не должны быть шары, которыми расшвыривался Деймон: уже в воздухе они теряли форму и рассыпались в пыль.
Наконец она отыскала то, что требовалось, и, мысленно извинившись перед Джеммой за безвозвратную утрату чудесных сиреневых перчаток, швырнула диск так далеко, как только могла.
И хотя в деревце не попала, все же лепешка приземлилась куда дальше, чем все те, которые бросал Деймон.
– Как, черт возьми, вам это удалось? – ахнул он, чем привел ее в восторг.
– Ваша сестра может быть лучшей шахматисткой в обеих странах, – объявила она, стаскивая грязные перчатки, – но я претендую на титул лучшей метательницы коровьих лепешек.
– Он ваш. Но где вы так натренировались, леди Роберта?
– Никаких тренировок! – широко улыбнулась она. – Всего лишь способность трезво оценивать ошибки предшественников.
– Будь оно все проклято! – фыркнул Деймон, поднимая с земли такой же диск. И очередная лепешка наконец-то упала в воду. – Все же вы догадались первая, – со всей справедливостью заметил он. – Думаю, мы очистили место для коврика, не так ли?
– А я думаю, что нам следует пройти через рощицу и узнать, каковы успехи Тедди в плавании.
– Не хотите отдохнуть со мной в тени деревьев и попрактиковаться в поцелуях? Я мог бы прочитать вам стихи и напоить вином.
– Видите ли, за всю жизнь я слышала слишком много поэзии! – сухо бросила она.
– А… но это, при всем моем почтении к вашему отцу, несколько другой род поэзии. «Прошу, живи со мной и будь моей любовью. Ты станешь лютиком моим, а я твоим укропом», – с пафосом прочитал он.
– Не желаю я быть вашей любовью, а тем более лютиком, – хихикнула Роберта.
– Могли хотя бы попытаться, – обиделся Деймон и, обняв ее за талию, прижал к старой яблоне так неожиданно, что Роберта даже растерялась. Его губы так и манили к поцелуям, но…
– Вы действительно пытаетесь меня соблазнить?