Жажда любви
Шрифт:
Это же подтверждала и головная боль, долбившая мозг где-то за правым ухом.
Деймон появился ровно через две минуты и бесцеремонно потянул ее за руку, заставляя встать.
– Пойдемте! – велел он.
– Полагаю, вы никогда не слышали о том, что требуется некоторое время, чтобы проветрить и привести в порядок другую комнату, – съязвила Роберта.
– Миссис Фрисс, здешняя экономка, так мне и сказала. Но мы решили эту проблему.
Они прошли по коридору и оказались в уютной комнате с уже застеленной постелью. Полотняные простыни показались такими манящими,
– Спасибо, – пробормотала она и неожиданно увидела кругленького человечка, спешившего к двери с охапкой мужских вещей в руках.
– О нет! – охнула она.
– О да! – повелительно бросил Деймон. – На этом все, Мартинс. Спасибо.
Мартинс удалился вместе со своей ношей.
– Не могу же я занять вашу комнату… – возражала Роберта, хотя ее покачивало от усталости.
– Можете. Эти матрацы все очень старые и скорее всего набиты шерстью. Ваш, по-видимому, впитал мочу Тедди, как иссушенная земля. Вы не будете спать в этой постели, пока матрац не заменят.
Роберта содрогнулась.
– Вы выглядите больным привидением, – заметил Деймон и, не успела Роберта понять, что происходит, развязал пояс, стащил халат с ее плеч и, игнорируя протесты, плюхнул ее на постель.
– Я чувствую себя кем-то вроде вашего сына, только больше размерами, – пробормотала она, выглядывая из-под одеял.
Деймон уселся на край кровати – что было верхом неприличия – и объявил:
– Вы ничуть не похожи на Тедди.
– Полагаю, за это обстоятельство мне следует благодарить Бога. Почему он оказался в моей комнате?
– Вероятнее всего, отправился на поиски моей и заблудился. Свекровь Джеммы не растрачивала попусту вдохновения, обставляя гостевые спальни: все они совершенно одинаковые.
Роберта обвела стены усталым взглядом. И точно, по бордюру маршировал герб Бомонтов, а напротив кровати висела картина, ужасно напоминавшая Юдифь с головой Олоферна.
Девушка зажмурилась.
Он поцеловал ее так быстро, что, возможно, это был сон.
Очень возможно.
Глава 14
12 апреля
Первый день матча Вильерс – Бомонт
Бомонт-Хаус
На следующий день, с раннего утра, Бомонт-Хаус бурлил, как пруд с морскими креветками, одетыми в бархатные камзолы и в туфлях на высоких каблуках. Единственная проблема состояла в том, что обитатели дома были не в состоянии принять гостей.
Герцог покинул дом едва не на рассвете, спеша на встречу с Питтом и палатой лордов. Тедди проснулся в семь утра. Деймон очнулся ровно настолько, чтобы подтолкнуть сына в направлении горничной, после чего снова рухнул на постель. Тедди отправился на кухню, а оттуда – в маленький сарай, где садовник хранил лопаты и жила кошка с котятами. Роберта приоткрыла глаза в девять, невнятно застонала и снова заснула. Джемма была одной тех из немногих, кому требовалось всего пять часов сна, но из принципа не покидала своей
В результате цветы складывали в гостиной герцогини да тех пор, пока из-за обилия увядающих букетов вся сцена не стала напоминать королевские похороны. Экипажи подъезжали и уезжали так часто, словно здесь свершалось паломничество к некоему аптекарю, продававшему чудесный эликсир для увеличения женской груди всего за несколько приемов.
Наконец герцогиня решила, что начнет принимать гостей.
– Пусть двое поднимутся сюда, – велела она Брижитт.
– Герцог Вильерс не стал дожидаться и оставил карточку, – сообщила камеристка.
Джемма подняла дорогую гравированную карточку, столь же элегантную, как и ее владелец. И почерк – никакого сравнения с неразборчивыми каракулями Элайджи!
«В любое время, когда вам будет угодно», – гласило послание.
Как мило! И текст отличается определенным отсутствием рвения, которое было бы весьма привлекательным в джентльмене, с которым собираешься завести роман…
Но Джемма тут же одернула себя. Разумеется, все это одни лишь дурацкие мысли, не более. Разве не она обещала мужу оставить безумства в прошлом? Более того, поскольку Элайджа не давал обещаний относительно своей любовницы, она решила наставить Вильерса на путь добродетели, пусть и усеянный острыми камнями.
Вздохнув, Джемма протянула карточку Брижитт.
– Шесть часов. И добавь, что он может остаться на ужин. Да, и пошли записку леди Роберте, с тем же сообщением.
Слуги, разумеется, начнут сплетничать, но слуги всегда и все знают, так что Джемма не видела причин осторожничать.
– Да, Брижитт, еще одно…
Стоявшая у порога камеристка обернулась. Джемме она казалась самой изящной француженкой из тех, кто пребывал на берегах Британии. Иногда, по мнению герцогини, она одевалась даже с большим вкусом, чем госпожа.
– Помнишь тот плащ, которым ты так восхищалась?
Брижитт стиснула руки:
– Тот синий, ваша светлость? С черным кружевом?
Джемма, дрожа от возбуждения, улыбнулась камеристке:
– Он твой, в обмен на небольшое одолжение. Придется им время стать кем-то вроде шпионки, что, я уверена, тебе очень понравится.
– С удовольствием! – воскликнула Брижитт. Глаза ее сияли.
– Вильерс приедет, чтобы сыграть со мной в шахматы. Его, естественно, будут сопровождать лакеи.
Брижитт кивнула.
– Мне очень хотелось бы знать все подробности небольшого романа герцога с некоей леди Кэролайн Киллигру, в результате которого последняя позже обнаружила, что беременна.
– Какая дурочка! – воскликнула камеристка с типично французской откровенностью, не скрывая своего отношения к леди Кэролайн, оказавшейся в столь неприятном положении по собственной глупости.
– Ходили слухи, что Вильерс отважился на фальшивую брачную церемонию.
Отношение Брижитт к несчастной леди претерпело мгновенную метаморфозу.