Жатва. Том 1
Шрифт:
Мы пополнили провиант — Глют, поглотив вторую душу, сделал это сразу вовнутрь — из щедрых закромов крепости, собрали всё более-менее ценное, отдали последние почести трехногой кобыле и подняли ворота.
— Твоё предложение, — начал Жубер нерешительно. — Оно было всерьёз?
— А разве ты его ещё не принял?
— По правде говоря, я бы не прочь. Но вот он…
— Никаких проблем, — поправил Глют смародёренную с самого долговязого трупа униформу. — У каждого своя работа, я понимаю.
— Ну и прекрасно! — всплеснул я руками. — Добро пожаловать в банду!
— Да, — не нашёл Жубер более подходящих слов.
Опущенный мост с грохотом коснулся земли, и наша зарождающаяся банда, ведя
— Ну как тебе воздух свободы? — обратился я к дышащему полной грудью Глюту.
— Великолепно.
— Счастлив?
— Почти.
— Вот как? И чего же недостаёт для полного благолепия?
— Сущей ерунды.
Пиромант приподнял руку, и идущий в пяти шагах перед нами Жубер вспыхнул. Пламя не просто объяло его, оно будто бы рвалось изнутри. Дикий вопль, вышедший из капитанского рта, был недолог, но даже у меня от него кровь похолодела. Бедолага за секунды почернел и скорчился на земле, дымя и пыша жаром.
— Вот теперь порядок, — расплылся пиромант в довольной ухмылке.
Мы с Волдо обменялись многозначительными взглядами и молча продолжили путь.
Глава 43
Я никогда не боялся конкуренции. Да, в моём ремесле она высока, но в моём искусстве — отнюдь. У меня всегда было одно неоспоримое преимущество — я по-настоящему любил то, чем занимаюсь. Ой, ладно, кого обманываю. Я обожал свою работу. Души в ней не чаял. Кончал, планируя во сне следующее убийство. Плакал, вспоминая свои шедевры за стаканчиком горячительного. Я жил этим, не только в материальном, но и в ментальном плане. И уход от любимого дела убивал меня в последние годы. Нехватка адреналина пожирала мою личность похлеще альцгеймера. И сожрала бы без остатка, не опереди её пуля. Благословенная пуля, как я считал до недавнего времени. Ведь она даровала мне поистине безграничные перспективы. Но, в то же время, переместила на новое игровое поле с совершенно иными правилами. И я думал, что адаптировался к ним. Я полагал, что «опыт не пропьёшь», и мне не будет равных, как и раньше. Но вот я шагаю по мрачной холодной степи, и все мои мысли вертятся вокруг одного: «Перекрой ему кровоток, пока он не спалил тебя заживо». И я с сожалением понимаю, что в схватке один-на-один, случись она, всё будет решать не опыт, талант или умение, а вульгарные доли секунды, отделяющие каждого из нас от высвобождения магической спусковой пружины. И от результатов этого спуска не увернуться, ибо у этой «пули» нет скорости, нет траектории, и нет нелетальных попаданий.
— Ты не представился, — произнёс Глют, не прекращая творить огненные заклинания, будто дёргал затвор, проверяя, верно ли собран автомат.
— Можешь звать меня Колом.
— Прямо вот так? Без «мейстер», «сэр» или на худой конец «мсье»?
— Да, без официоза. Но, если желаешь, можешь добавлять «милорд» в начале и в конце обращения. Лишь бы тебе было удобно.
— Спасибо, обойдусь, Кол. Куда мы направляемся?
— Заберём двоих наших товарищей тут неподалёку, а дальше — куда укажешь. Ты ведь укажешь, правда?
— Не волнуйся, я выполню условия сделки. Хочешь больше колдунов в свою банду — будь по-твоему.
— Колдунов? Как грубо. Меня интересуют персоны с нетривиальными способностями. Ну, знаешь, с такими, которые могут превращать плохих людей в хороших, а неприступные крепости в руины.
— Понимаю. Цель?
— Больше хороших людей, меньше неприступных крепостей.
— А ты не любитель растекаться мыслию по древу. Мне нравится. Кто дал на меня наводку?
— Один хороший человек.
— Он мёртв?
— Нет, он из того редкого исключения, что даже будучи живым неплох.
— Да, таких мало.
—
— Ну… Если считать прямо по головам — пять.
— А есть ещё варианты?
Глют молча помялся, сообразив, наверное, что сморозил чушь.
— Будут мысли, где их искать? — продолжил я.
— Разумеется.
— Они настолько предсказуемы?
— Для меня — да. Для остальных — нет. Иначе мы не обсуждали бы их присоединение. Ведь сложно присоединить пепел.
— С кого начнём?
— С Барни. Его берлога ближе всего.
— Что за Барни? Расскажи о нём.
— Хороший парень, тебе понравится.
— Я не так чтобы большой ценитель парней. Конечно, из любого правила есть исключения, но сейчас меня интересуют другие его таланты. Давай поподробнее.
— Ну, Барни — это Барни. Здоровенный детина, много жрёт, мало говорит. Тупой, как наковальня, но это ему только на пользу.
— Почему?
— Если бы не тупость, Барни давно бы направил свои таланты в более доходное русло, нежели земледелие. А это для неопытного юнца верная дорога на костёр. Но Малыш Барни не из таких. Лет до восемнадцати он исправно таскал плуг и валил деревья в своей деревне. Вероятно, так продолжалось бы и дальше, но однажды судьба занесла в его края важного церковника. Карета увязла на раскисшей дороге, и вся многочисленная свита не могла её вытащить. На помощь согнали деревенских, ну и Барни в числе прочих. Парень — святая простота — недолго думая, взял ту карету за оглобли, да и протащил с десяток метров по дороге вместе с перепуганными упирающимися лошадьми. Церковнику такой поворот событий показался подозрительным. Он велел своей свите обездвижить Барни, с тем чтобы забрать того с собой и по прибытии тщательно изучить на предмет порчи Тьмой. Барни подобный расклад не понравился, и он голыми руками буквально порвал в клочья с дюжину сраных святош. А потом дал дёру. Я нашёл его страшно отощавшим и перепуганным. Пришлось долго завоёвывать доверие этого большого ребёнка. Но оно того стоило. В руках Малыша Барни сосредоточена чудовищная сила. А энергия душ повышает её кратно. Ты можешь шинковать людей мечом, я прожариваю их до хрустящей корочки, но ни один из нас не справится с крепкой запертой дверью или банальными оковами. Барни справится.
— Что ж, звучит неплохо. Насколько он управляем?
— Он послушный мальчик, если не применять к нему физическую силу. Это его бесит. Кстати, извини за капитана. Не хочу, чтобы ты решил, будто я какой-то психопат, не контролирующий свои порывы. Жубер сдал бы нас при первом удобном случае. Он же прожжённый вояка, такие могут мухлевать, подворовывать, но предавать — никогда.
— Вообще-то мой любезный оруженосец, — небрежно указал я на понурого Волдо, — сторговался с ним на тридцать душ за твою свободу, но я сделал поспешные выводы, и события устремились по несколько иному руслу. Так что, думаю, ты переоценил капитана. Принципиальности в нём было меньше, чем сострадания в моём сердце.
— Что ж, — нарочито смущённо развёл Глют объятыми огнём руками, — промашка вышла, стало быть.
— Да. Очень надеюсь, что при встрече с остальной частью моего трудового коллектива подобных промашек с твоей стороны не будет.
— А эта часть… Она…?
— Своеобразная. Одного зовут Красавчиком, вторую Хельгой. Оба неразговорчивы и обладают крайне скверным характером. Не пытайся им понравиться.
— И в мыслях не было.
— Славно. Знаешь, старайся вообще держаться от них подальше, хотя бы первое время. Я вас представлю, этим и ограничимся. Захочешь поболтать — обращайся ко мне, я парень общительный, и душеизлияния выслушаю, и непрошенным советом поделюсь, и нахер пошлю, когда надоешь. Но всё по-доброму, всё по-дружески.