Жатва. Том 1
Шрифт:
Скоротечный поединок с месье Дюпре не отнял у меня сил. Скорее наоборот — разогрел и добавил уверенности. Я окончательно «вспомнил» — если так можно это описать — меч и на что он способен. И я был хорош, объективно хорош, без ложной скромности, практически как с ножом в свои лучшие годы, если не круче. Я ощущал себя почти неуязвимым и дьявольски смертоносным с этой длиннющей острой железкой в руке. То, что в руке маркиза была такая же, меня совершенно не смущало. Господи, это же холодняк, просто, большой. Кто может со мной тягаться один на один? Я преподам этому напыщенному пижону урок, а затем убью. Изящно и с шиком. Да, именно так, как подобает великому
— Готовы? — спросил секундант маркиза.
Мы оба кивнули, и дуэль началась.
Ёб твою мать!!!
Острие клинка Ройтера каким-то непостижимым образом оказалось у меня перед носом, едва я поднял голову после кивка! Сталь зазвенела и брызнула искрами, сталкиваясь в бешеной пляске. Мне пришлось совсем не изящно и без особого шика сдать назад, с трудом парируя удары, сыплющиеся в темпе пулемётной очереди.
Обстрел закончился также внезапно, как и начался. Ройтер дерзко повернулся ко мне спиной и отошёл на стартовую позицию, пока я продолжал пятиться чисто по инерции. Дешёвый показушник. Но овации он сорвал. А ещё оставил мне порез на щеке. Вот же мразь!
— Как ваш досуг? — глумливым тоном осведомился сраный нарцисс, дав восторгающейся толпе знак умолкнуть. — Надеюсь, я не слишком вам докучаю.
— Ни в коем случае, — утёр я добежавшую до рта кровь. — Вы полностью реабилитировались. Так весело мне не было уже давненько.
— Рад слышать. Продолжим.
Он резко встал в стойку и сделал три быстрых шага в моём направлении, явно рассчитывая взять на испуг, чем снова повеселить толпу. Не тут-то было! Я тоже ринулся вперёд. Мечи зазвенели в короткой, но бешеной пляске, столкнулись эфесами и разошлись от обоюдного толчка.
— Ваша правая нога не поспевает за левой, — решил Ройтер поиграть в моего тренера по фехтованию.
— Лучше побеспокойтесь о том, чтобы ваш язык не отстал от головы.
Я сделал финт, показывая, что намереваюсь провести укол в бедро, после чего резко сместился влево и, вывернув руку запястьем вверх, ударил маркизу в шею. Выпад не достиг цели, лишь распорол камзол на плече, но пятиться теперь пришлось уже не мне.
А старик Сезар не соврал — правый локоть Ройтера действительно не поднимался выше плеча. Меня так и подмывало отметить это язвительным комментарием, но я превозмог себя и молча атаковал, раздавая маркизу по всем этажам, и завершив комбинацию высоким уколом через правую руку.
Теперь цель была частично достигнута. Острие чиркнуло маркизу по уху, и высокородная кровь полилась на кружевной воротник. Ройтер зашипел и попятился.
— Всё в порядке? — учтиво поинтересовался я. — Вы, кажется, погрустнели. Чем-то расстроены?
Маркиз беззвучно, но очень эмоционально протараторил что-то в мой адрес. Сомневаюсь, что это были слова восхищения моими фехтовальными талантами, однако и ругательство может стать комплиментом, всё зависит от этажности и контекста, а тут был целый небоскрёб на фоне неоспоримого триумфа.
Свободная рука Ройтера зашла за спину и вернулась вооружённая дагой.
— Ладно, — вынул я из ножен свой стилет. — Любите менять правила по ходу игры?
— Игры закончились, — пустил маркиз в ход убийственную банальность, но я чудом выжил, и ему пришлось вновь ринулся в рукопашную.
На сей раз маркиз не утруждал себя прямой спиной и горделиво вздёрнутым подбородком. Теперь его стиль куда больше походил на реальную драку, нежели на протокольный танец, исполняемый вначале. Выпады стали глубже, так, что временами Ройтер даже
Гнусная мразь. Так ты, значит, блюдёшь свой сраный кодекс? Этот мешок белых костей и голубой крови отравил меня! Коварная паскуда! Так подло воспользоваться моей детской наивностью и верой в людей! Ну или тем, что я, как последний долбоёб пренебрёг элементарным дуэльным протоколом, поведясь на бесхитростное «обойдёмся без лишних формальностей», или как там это брехло напело. Яд расходился по телу. Правое бедро онемело, и нога еле двигалась, я с трудом её контролировал, из-за чего мог лишь отступать, приволакивая почти обездвиженную конечность. А подлый отравитель только наращивал темп, прекрасно видя, что его блядский план работает. Нужно было что-то предпринимать, срочно, иначе мой дуэльный счёт грозил сравняться. И я знал что. Благо — пыл боя и злость уже раскатали красную дорожку к его приходу.
Электрическое покалывание пробежало от основания черепа к копчику. Тепло потекло по мускулам. Потерявшая было чувствительность рана в бедре стала горячей, будто в неё сунули раскалённый уголь, и закровоточила с удвоенной силой. Я видел это. И не периферийным зрением. Теперь у меня было время отвести взгляд.
Ройтер двигался как под водой, не хватало только шлейфа из пузырей. Смертоносные в своей стремительности атаки превратились в вялые и нелепые попытки достать меня бесполезной железкой. Попытки, не имеющие и шанса на успех. Я мог убить его одним выпадом. Проткнуть сердце, или поразить мозг, а потом обезглавить. Но нет. Мне этого показалось мало. Не для того я терпел насмешки и высокомерие чванливого ублюдка, чтобы ограничиться формальной декапитацией. Надо сделать всё по красоте. В конце концов, зрители ждут именно этого. А кто я такой, чтобы обманывать ожидания многоуважаемой публики.
Дождавшись очередной атаки маркиза, я нырнул под удар и нанёс укол в подмышечную впадину, воткнул стилет ему бедро, подхватил выпавший из парализованной руки меч, зашёл со спины, перерубил ахилловы сухожилия и, когда Ройтер грохнулся на колени, поместил его шею промеж скрещенных клинков. Рывок в стороны, и чудовищные «ножницы» начисто отделили голову маркиза от его статного тела. Та совершила замысловатый пируэт и, упав, покатилась к ногам баронессы де Монжу. Могу поклясться, что видел на её богохульно прекрасном лице улыбку. А потом кто-то заорал:
— Магия! Грязная магия-я-я!!!
Должно быть, со стороны мой великолепный танец смерти выглядел несколько резковато. Вероятно, неподготовленной публике могло показаться, что я обратился зловещей тенью, а несчастный маркиз вдруг почувствовал себя неважно под действием тёмных чар и принялся фонтанировать кровью из того места, откуда обычно сыпались лишь милые остроты. Я, как хороший фокусник, показал им маленькое чудо, сокрыв рутину, а они его не приняли. И теперь, надо полагать, желают видеть моё следующее представление у смоляного столба на главной — мать его — площади Шафбурга, что подтверждалось сжимающимся вокруг меня кольцом недобрых лиц и звуками вынимаемого из ножен оружия.