Жатва (сборник)
Шрифт:
– Итак, – кисло продолжал Стефан, – три потребности современного человека, которые мы определили: служение гуманистическим идеалам – раз, эстетическое удовлетворение – два, а третье – извечная человеческая…
– Мечта о космосе?
– Что? – Стефан даже не понял, что его удивило больше: откровенный идиотизм вопроса или беспокойство в голосе гостя. – При чем тут космос? Космические проекты не набирали достаточно лайков, вы не помните? Освоение космоса – это долго, утомительно, плюс высокий порог вхождения в тему. Современный человек живет быстро, потребляет информацию мгновенно, ему нужны понятные
– Простите?
– Смех. Юмор. Что-нибудь смешное, понимаете?
Гость почесал нос, словно проверяя, как он уживается с запахом мяты и лайма.
– Да. Понимаю. Мне показалось, вы сказали «секс», а не «смех».
– Секс! – фыркнул Стефан. – На этот рынок не пробиться. Итак, с какой секции желаете начать?
С одной стороны – ему хотелось, чтобы подозрительный тип увидел как можно меньше. С другой – Стефана распирала гордость за работу свивки, и он не мог не хвастать перед заинтересованным слушателем.
Да и приказ сверху, опять же!
– Оттуда, – гость кивнул в серебряную часть зала, где бледный паренек в спортивном костюме что-то серьезно декламировал перед равнодушным глазом веб-камеры.
– Секция эстетики, – Стефан приглашающе махнул рукой. – Ячейка наслаждения поэзией.
Они подошли ближе, послушали.
Толпой угрюмою и скоро позабытойНад миром мы пройдем без шума и следа,Не бросивши векам ни мысли плодовитой,Ни гением начатого труда.И прах наш, с строгостью судьи и гражданина,Потомок оскорбит презрительным стихом,Насмешкой горькою обманутого сынаНад промотавшимся отцом.– Стабильно собирает до шестидесяти лайков в час за каждую декламацию, – шепнул гостю Стефан, – голос хриплый, взор горящий – девушкам нравится!
– А стихи для юношей читают отроковицы? – не то пошутил, не то всерьез спросил гость.
Стефан не знал, кто такие отроковицы, поэтому на миг завис.
– Нет, молодых людей поэзия не привлекает. Для них работает уголок военной техники и студия обзора гаджетов. А вот там у нас ячейка ретро-танцев, а это – уголок чтения классиков для престарелой аудитории, а вот здесь по вечерам работает эстрадная группа.
Они описали полукруг и оказались на границе серебряной и зеленой зон. Прямо на разделительной дорожке сидел мужичок, совершенно чужеродный: маленький, морщинистый, в клетчатой рубахе и вытянутых трениках из прошлой эпохи. Перед мужичком стояли в ряд чистенькие пластиковые вазоны со срезанными цветами: ромашки, пионы, тюльпаны. Мужичок смотрел сквозь суету свивки и тихо улыбался чему-то.
– А это кто? –
– Да так, приблудился, – Стефан небрежно повел плечом под шелковой тканью пиджака. – Приблудился и прижился. Наши ребята покупают девушкам букеты, пользователям это нравится, лайки сыплются, обсуждения начинаются: кто, с кем…
В зеленой секции мониторы стояли амфитеатром: самый большой – на трибуне, остальные – ярусами вокруг него. У одного из мониторов возился длинноволосый паренек, больше никого поблизости не было.
– Зеленая – секция гуманизма. Кто у нас сегодня герой дня, ну-ка?
На самом большом мониторе – фото безрукой чернокожей девочки. У неё очаровательная мордашка, яркая маечка и белозубая улыбка. Девочка лепит культями что-то из теста – пельмени? По фото бежит сияющая надпись: «Я готов поставить тебе миллион лайков, милая деточка!»
Стефану показалось, что гость сейчас захлопает в ладоши. Но не оттого, что ему нравится эта девочка или свивка.
К длинноволосому парню, который возился с монитором, подошла невысокая девица. На ней была короткая черная майка и длинная юбка, волочащаяся по полу. Парень и девушка заговорили о чем-то, поглядывая на большой монитор.
– …сама бы поставила ей лайк, – донеслось до Стефана и гостя, – такая лапушка!
– Так ставь.
– Я в раздумьях. И так все время лайкаю мальчика с лейкемией и пенсионерку…
– Ту, что не ходит в Паутинку и умирает с голоду?
– Да. Но я же не могу отдавать лайки всем, кто нуждается. Так я сама по миру пойду! Хотя эта негритяночка такая милая! Я еще подумаю.
– А что мальчик с лейкемией?
– Умирает, к сожалению. Вот что за люди подписаны на проект, а? Жалко им лайка для умирающего ребенка?
Стефан не сразу заметил, что гость уже не прислушивается к разговору, а движется дальше, к красной секции юмора. Догнал его на подходе.
– Интересно, – после паузы отметил гость. – Я представлял это иначе. Я думал, вы сами создаете… как его, контент?
За компьютерными столами, напоминающими ретро-офисную мебель, сидели десять мужчин и женщин. Мужчины – хмурые, с недовольными складками у рта. Женщины – как на подбор, молодые, непричесанные и очень худенькие.
– Что они делают?
– Ищут хорошие шутки для репостов, – терпеливо объяснил Стефан. – Создавать контент этого вида экономически невыгодно. Срок жизни хорошей шутки в Паутинке – час. Исключительной – день. А через месяц все шутки забываются напрочь, и можно постить их снова. Но не все сохраняют актуальность, конечно.
Они постояли у красной секции еще немного. Сзади было слышно, как в зеленую секцию гуманизма понемногу стягиваются сотрудники, оживленно обсуждают безрукую девочку.
– Собственно работа в секции смеха – самая скучная, – извиняющим тоном сказал Стефан. – Но вы еще не все видели! Пойдемте дальше!
Ну и пусть гость – непонятный и подозрительный тип! Зато он проявлял искренний интерес к его, Стефана, работе, так что увлекшийся Стефан уже не мог остановиться, даже если бы хотел.
– Оранжевый – отсек общения сотрудников. Тут они собираются в перерывах или после работы, делятся опытом, делятся впечатлениями. Иногда кому-нибудь удается получить дополнительные лайки за свои проекты от коллег.