Жара
Шрифт:
— Я вернусь через несколько минут.
Перекатившись на бок, она посмотрела Вишесу вслед. У него не заняло много времени намылиться, ополоснуться и почистить зубы. Быстро вытершись, он вернулся в спальню и, подойдя к тумбочке, взял оставленные Риском медикаменты. Вишес вытер руки антибактериальной салфеткой как раз, когда Хэлли встала с кровати и подошла ближе. Скинув с себя рубашку, она осталась стоять возле Вишеса голой.
Он опустился перед ней на колени и протер тампоном место, выбранное для введения первой дозы препарата. Тщательно очистив кожу, Вишес вскрыл упаковку со стерильным шприцем. Несмотря
Зажав мягкую плоть, Вишес быстро ввел иглу и выпрыснул содержимое шприца. Он отложил его, и стер с кожи крошечную каплю крови. Нежно прижавшись губами к месту прокола, Вишес осыпал живот Хэлли поцелуями.
Он не мог не заметить, как она переступала с ноги на ногу. Было очень легко распознать ее эмоции. Хэлли чувствовала боль, но не от укола.
— Где болит?
— Не совсем болит, — она взяла руку Вишеса и положила на низ своего живота. — Просто непривычное давление. Риск сказал, что это побочный эффект препаратов. На всякий случай я должна отслеживать любые симптомы.
— На какой еще случай?
— На случай, если мне придется лечь в больницу для наблюдения, — Хэлли погладила его по лицу. — Вишес, ничего страшного не случится. Серьезно.
Он не согласился, однако не стал спорить. Она пояснила, что готова на все, лишь бы создать с ним семью. Ему стоило уважать ее решения и поддерживать. Если взвалить на ее плечи еще и его переживания, лучше никому не станет.
Подхватив Хэлли на руки, Вишес опустился вместе с ней на постель. Осторожно, чтобы не давить ей на живот, он начал целовать ее мягкий податливый рот, после чего спустился поцелуями до самых пальцев ног и начал подниматься обратно к бедрам. Устроившись между ними, Вишес наслаждался их жаром у своих щек и усыпал поцелуями чувствительную кожу.
Одним движением Вишес лизнул киску снизу доверху. Он до сих пор помнил возмущение и потрясение Хэлли, когда впервые ее облизал. Также Вишес помнил крики чистого наслаждения, срывавшиеся с ее маленьких красивых губ в миг той первой кульминации.
Теперь же он неспешно наслаждался телом своей женщины. Пока Вишес ублажал ее, она водила пальцами по коже его головы. Начав покачивать стройными бедрами, Хэлли потерлась ногой о его грудь. По мере того как она приближалась к краю, Вишес ощущал нарастающее напряжение ее мышц. Он жестко облизал Хэлли так, как ей нравилось больше всего, и, отслеживая изменения в ее дыхании, нашел подходящее давление.
— Вишес! — выкрикнула она под первой нахлынувшей волной удовольствия.
Ухватив Хэлли за ягодицы, Вишес приподнял ее и крепко прижал к своему рту. Пока он ею лакомился, она буквально сходила с ума. Из всех подвигов в его легендарной карьере ни один не приносил такого удовлетворения, какое он испытывал, когда Хэлли полностью теряла над собой контроль.
Она ослабла на постели, и Вишес медленными легкими движениями языка помог ей спуститься с пика. Ее раскрасневшуюся кожу украшал блеск пота. Вишес поднялся поцелуями по телу Хэлли, пока не достиг грудей. Напряженные соски манили, поэтому он вобрал в рот сначала один, а затем второй, беспощадно лаская ее твердыми руками.
Кончиками пальцев
Хэлли положила ладони Вишесу на плечи и подтолкнула его, убеждая лечь на спину. Взяв на себя ведущую роль, она осыпала поцелуями его подбородок и водила руками по предплечьям и груди. Когда Хэлли сжала и медленно погладила твердый член, Вишес зажмурился. Она спустилась ниже, и он улыбнулся в ожидании ласки мягкого влажного рта.
И Хэлли не разочаровала его, омыв член умелым языком. С глубоким тяжелым вздохом Вишес позволил себе окунуться в наслаждение. Так же, как он умел управляться с ее телом, она умела управляться с ним. Эротической комбинации ее рук и рта хватало, чтобы заставить его стонать от потребности на грани с болью.
— Пусти меня внутрь, котенок.
Облизав губы, Хэлли села на колени и продолжила водить рукой по стволу.
— Но я только начала веселиться.
— Я хочу, чтобы повеселились мы оба.
— Ты ведь любишь, когда я сосу тебя вот так, — возразила она, гладя член еще медленней.
— Тебе куда больше понравится то, что запланировал я, — пообещал Вишес. Он сел и, схватив Хэлли за талию, усадил на себя, головкой члена натирая гладкую кожу внутренней стороны ее бедер. — Объезди меня.
— Это приказ, генерал?
— Можете поспорить на свою прекрасную задницу, госпожа, — он обеими руками ухватил ее под ягодицы и опустил туда, где хотел почувствовать больше всего.
Вишес ввел всю длину члена в горячую скользкую киску, и Хэлли ахнула. Растянутая и заполненная им, она тихо захныкала. Ухватив его за плечи, она начала двигаться. Вишес откинулся на постель, чтобы в полной мере насладиться наблюдением за своей женщиной, сводящей их обоих с ума. Хэлли медленно покачивалась на нем, но стоило ему облизать палец и потереть клитор, как она ускорилась.
В такие моменты Вишес не верил своему счастью. Он выбрал Хэлли из толпы, упорно преследовал ее и захватил. Он привел ее в жестокий странный мир, а потом испугал попытками скрепить их союз по традиции своего народа. Но почему-то эта красивая, нежная и невероятно добросердечная женщина простила Вишеса и полюбила. Она приняла его культуру и начала с ним новую жизнь.
Порой коллеги-офицеры или друзья поддразнивали его за то, что он потворствовал жене и ни в чем ей не отказывал, но ему было плевать, ведь они не знали, каково это — идти по жизни с женщиной вроде Хэлли. После всех жертв, на которые она ради него пошла, он бы сделал для нее что угодно.
Запрокинув голову, Хэлли достигла кульминации. Ощущение ее оргазма стало для Вишеса последней каплей. Положив одну руку ей на затылок, а вторую на поясницу, он начал толкаться быстрее и жестче. Вишес ворвался глубоко в нее и кончил. Напрягшись всем телом, он наполнил Хэлли семенем с надеждой, что сегодня оно попадет в плодородную почву и прорастет.
Вишес не стал выходить из Хэлли и, уложив ее к себе на грудь, обнял обеими руками. Пока он гладил ее щеку и волосы, она прильнула к нему. Хэлли поцеловала его, и он закрыл глаза, просто наслаждаясь ее близостью. Находясь вдали от Хэлли, Вишес больше всего тосковал именно по таким минутам покоя и нежности.