Жанко

Калашников Сергей Александрович

Для этого пришлось переделать сенсошлем в шлем — передатчик. Поверьте, это не просто переключить полярность. Каждый датчик надо заменить излучателем соответствующего поля, да еще и построить схему управления. Я возился два года, но своего добился. Закончив отладку, я надел себе на голову шлем-передатчик, на голову пса — сенсошлем, и почувствовал голод и желание выбежать из лаборатории на двор и, задрав ногу, омочить угол

сарая. Это был успех. Такое приспособление — сущая находка для психиатра. Поверьте, понять душевнобольного — это сложнейшая задача. А тут такие перспективы!

Я, на радостях, хватил стаканчик спирта, а припасенные на обед бутерброды скормил псу. Потом вывел его на двор, где он реализовал свое намерение. И тут мне взбрело в голову внушить псу какую-нибудь мысль. Мы вернулись, и я надел на себя сенсошлем, а на собаку — передатчик. И включил аппаратуру. Пока я колебался, какой приказ отдать собаке путем созданного мной метода мыслепередачи, почувствовал, что от спирта меня разморило, и задремал.

А потом вдруг увидел перед собой собачьи лапы и решил, что это кошмарный сон. Все оказалось куда хуже. Мой разум, моя память, вообще все, что составляет мою сущность, — оказалось в голове у собаки. Так я стал этим псом.

Девочка остановилась, переживая заново испытанный когда-то ужас. Затем продолжила:

— Вы не подумайте, что с Леонардом что-то случилось. Он проспался, снял с нас шлемы, педантично выключил оборудование, закрыл окна и пошел домой. Ни о чем не подозревая. У меня было время собраться с мыслями. Я сумел открыть вольер и включить компьютер. Прежде чем уходить, надо было дать знать своему двойнику, до чего он доигрался. А собачьи лапы плохо попадали по клавишам. Я действовал карандашом, зажатым в зубах.

— Утром, едва он открыл дверь, я прошмыгнул мимо его ног и был таков. Надо было начинать новую жизнь в новом теле. А, поскольку собакам отпущено немного, я решил вспомнить детские мечты и стать спасателем. Да, чуть не забыл. Жанко тоже продолжает жить в моем мозгу, но мы с ним поладили. То есть я его легко себе подчинил. Но время от времени спускал с «поводка», не вмешиваясь в его поведение.

Должен признать, он сильно очеловечился, а я заметно «озверел» и уже не воспринимаю его отдельно от себя. Во всяком случае, идя по следу или, простите, ухаживая за дамой, я не чувствую себя отдельно от него.

Теперь о том, что произошло здесь на Каверне.

Предполагаю, что о работе Леонарда стало известно членам какой-то преступной группировки. Они решили, что, выкрав на короткое время богатого человека, запишут в его мозг сознание своего сообщника и легко завладеют его состоянием. Не знаю их точных планов, но они должны были натолкнуться на проблему. Хозяин тела должен сопротивляться. А чтобы этого не случилось, надо сначала стереть его память. Не сомневаюсь, что Леонард отказался с ними сотрудничать. Тем более что шантажировать его нечем. Он одинок. Полагаю, они убили его, а аппаратуру захватили. Вероятно, они немало потрудились, разбираясь в этом хозяйстве, и кое-что сумели. Но не все у них получалось. Слишком во многих местах я не писал комментариев, не предназначая это для других пользователей. Кроме того, вопрос стирания памяти я вообще не разрабатывал. Думаю, и Леонард тоже.

В общем, этим паразитам нужны были эксперименты на людях. Эта планета подходила идеально. Совершенная изоляция. Но они допустили пару ошибок.

Во-первых, они отпускали людей после опытов, полагая, что это не так насторожит жителей, как их окончательное исчезновение. А ведь в этих лесах каждый год человек двадцать пропадает: хищники, ядовитые насекомые, да мало ли что? Глухомань.

Во-вторых, они считали, что радиосигнал отсюда ни до одной населенной планеты не дойдет. Правильно считали. Но не учли, что мимо этой звезды часто проходят транспорты и, в промежутке между переходами, могут принять сообщение и отвезти куда следует.

Это все. Сержант, выключай запись. Дальше не для протокола. Мой рассказ, пленных и аппаратуру передайте сыскарям. Они сами разберутся. Не спасателей это дело, со всякой гадостью возиться. Наша работа — добрым людям помогать.

Жанко — такой же, как прежде. Он остается с вами до конца вахты. Потом уходит в отставку. Собачий век короток. Отвезете его к Прокопу, смотрителю заповедника на Зараде. Это туда, куда он в отпуск ездит. Будет на старости лет беречь флору и фауну. У него в сундучке жалованье за девять лет. Ему оно ни к чему. А мне хватит на первое время. Подбросите до ближайшего космопорта. Постараюсь где-нибудь устроиться. Меня зовут Николь Манту. Мне двенадцать лет. И мне еще предстоит трепет первой любви и радость материнства.