Жалкая
Шрифт:
— Кончи для меня снова, красавица. Я хочу почувствовать, как ты течёшь вокруг моего члена.
Другой рукой она поднимает юбку, открывая мне исключительный вид на мой член, исчезающий внутри неё, и она начинает играть со своим набухших клитором, её рот приоткрывается.
Это, а также постоянные движения, которыми она ласкает мои яйца, становится для меня точкой невозврата. Напряжение спадает в тот самый момент, когда её стенки сжимаются вокруг меня, и я разлетаюсь на тысячи осколков, кончая глубоко внутрь неё. Одно движение, два, три… она скачет на мне до тех
Наконец она замедляется, прежде чем полностью слезть с меня, моя сперма и её влага смешиваются и стекают по моему скользкому и удовлетворенному члену.
Мне требуется несколько мгновений, чтобы перевести дух, и я поворачиваю лицо, чтобы посмотреть на неё, чтобы что-то сказать — хотя я понятия не имею, что.
Но её глаза уже превратились в камень.
В груди у меня всё переворачивается, но я отмахиваюсь от этого, не понимая, что это значит. Я мягко улыбаюсь, эхо того, что только что произошло, отдается в полых камерах моего сердца.
— Так быстро, да?
— Конечно, это была ошибка, — отвечает она.
Кивнув, я перехожу в сидячее положение, мой пульс всё ещё учащен.
— Ага, как скажешь, милая.
Я сползаю со стола и тянусь вниз, чтобы взять свои джинсы, натянуть их и застегнуть.
— Знаешь… — начинаю я, оглядываясь.
Но это бесполезно, потому что она уже ушла.
14. ЭВЕЛИН
Кладбище Кводов(на англ. Quads — отсылка к стране Кводлингов(Quadlings) — регионе на юге страны Оз) находится примерно в сорока пяти минутах езды от поместья, и каждое воскресенье после мессы я непременно еду туда. Никто никогда не удосуживается пойти вместе со мной, и хотя часть меня довольна, потому что мне не нужно делить своё время, другая часть испытывает отвращение от того, что всем, похоже, всё равно.
Как только Нессы не стало, все двинулись дальше, как будто её и не было вовсе. Использованная игрушка, которую выбросили в мусор и забыли.
Обычно я сижу на службе, а потом ухожу перед воскресным обедом, но сегодня, когда Брейден сидел в двух проходах от меня, мне нужно было убежать.
Мне нужно было напоминание о моих целях и о том, почему они у меня вообще есть.
Опавшие листья хрустят под моими ботинками, когда я иду по кладбищу, вдоль которого стоят множество надгробий. Я останавливаюсь перед надгробием Нессы, серый мрамор которого потускнел от тонкого слоя грязи, и кладу небольшой букет красных
— Привет, Несс, — бормочу я.
Я протягиваю руку вперед и провожу пальцами по выгравированным буквам её имени Ванесса Эстер Уэстерли, желая стереть грязь вместе с ними. Здесь нет настоящего тела, его так и не нашли после «несчастного случая», в результате которого она погибла, но я всё равно прихожу сюда, этот памятник её жизни как-то заставляет меня чувствовать себя ближе к ней, чем где-либо ещё.
У меня всё переворачивается внутри.
— Я скучаю по тебе, — шепчу я, глядя по сторонам, прежде чем сесть.
Трава холодная, но я устраиваюсь как можно удобнее, обхватывая руками согнутые колени и глядя на её надгробие.
Комок печали образуется в моем горле, и мне трудно проглотить боль.
— Кем ты должна быть? — Несса смеется, смахнув макушку моей остроконечной шляпы.
Я ухмыляюсь ей, зеленая краска на моей коже всё ещё липкая, когда я развожу руки в стороны.
— Ведьмой, очевидно же.
Она улыбается, её глаза рассматривают мой костюм. Я знаю, что он не особо навороченный, но я сделала его сама и очень горжусь им. На это ушло несколько дней.
Она кладет руки на бедра.
— Ты хорошая или плохая ведьма?
Я наклоняю голову в сторону, не понимая вопроса.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну… ты либо произносишь злые заклинания против своих врагов, либо используешь свои силы во благо. Знаешь, чтобы помогать людям, — она снова оглядывает меня с ног до головы. — Хорошие ведьмы обычно носят белое. По крайней мере, так говорят.
Я пожевала губу, мои брови нахмурились, пока я вдумывалась в её слова. Я не думала о том, какой ведьмой я хочу быть. Честно говоря, я не знала, что есть выбор. Смущение захлестнуло меня, и я подумала, не осудят ли меня люди, если я выберу не ту.
Дороти смеется, входя в зал, за ней следует наша мама.
— Не может быть, чтобы она была хорошей. Посмотрите на неё.
Глаза Нессы сужаются, а у меня в груди всё переворачивается, когда я вижу, что мама, как обычно, восхищается Дороти и полностью игнорирует меня.
Я сжимаю пальцы, переминаюсь на ногах, внезапно чувствуя, что мой самодельный костюм — это глупость. Особенно рядом с Дороти, которая одета в сверкающее розовое бальное платье, с замысловатой серебряной короной на голове и волшебной палочкой со звездой на конце.
— Вау. Кем ты должна быть? — спрашиваю я, восхищаясь её костюмом.
Ухмылка Дороти расширяется, и она кружится по кругу, платье переливается.
— Я принцесса фей, да, мама?