Жаклин
Шрифт:
С трудом произнося слова, миссис Кеннеди сказала: «Та любовь, что вы демонстрируете по отношению к моему мужу, поддерживает меня и помогает мне переносить мое горе. Я никогда не забуду этого. Я ценю каждое ваше послание, которые важны не только для меня и моих детей, но и для будущих поколений, узнающих, как к нему относились люди в нашей стране и за рубежом. Ваши письма будут находиться вместе с его документами в библиотеке, которая будет построена в память о нем на берегу Чарльз-ривер в Бостоне, штат Массачусетс. Я надеюсь, что в ближайшие годы вы и ваши дети посетите библиотеку имени Кеннеди».
Более
Сенат США принял билль о постройке Центра Джона Ф. Кеннеди в Вашингтоне. Вскоре другие страны, большие и малые, стали присылать в Центр свои пожертвования.
Нью-йоркский аэропорт Айлдлуальд был переименован в честь покойного президента, его именем были названы авеню, школы и площади по всей стране. В Далласе именем Кеннеди была названа площадь. По всему миру увековечивалось имя Кеннеди; Кеннеди-платц в Берлине, Корсо Кеннеди в Риме, Кеннеди-авеню в Париже. Появилась пятидесятицентовая монета с изображением Кеннеди. Тысячи подарков были присланы вдове и детям. Принцесса Марокко, Лала Айка, по просьбе своего брата короля Хассана вылетела в Вашингтон, чтобы объявить о том, что ей преподносится в подарок дворец в Марракеше.
И все же никакие подарки не могли заполнить ту пустоту, которую Джекки чувствовала в течение всех этих ужасных дней. Она говорила друзьям о своем одиночестве и кошмарном отчаянии, которое еще испытывает.
«Я — кровоточащая рана. Моя жизнь закончена. Я полностью истощена. Иногда у меня не хватает сил, чтобы встать с кровати, — доверительно сообщала она. — Я плачу днями и ночами до полного изнеможения. Я начала пить».
Джекки попросила своего секретаря быть с ней, когда она разбирала документы мужа. «Гораздо легче заниматься этим в вашем присутствии, чем ночью, когда я одна и заливаю мою печаль водкой».
Когда декоратор Билли Болдвин прибыл из Нью-Йорка, чтобы помочь ей реставрировать особняк Гарримана, он увидел Джекки в гостиной с какими-то книгами. «Я никогда не видел более удрученного человека в своей жизни», — говорил он.
«Послушайте, — сказала она, открывая коробки. — Я хочу показать вам прекрасные вещи, — она вынула маленькую греческую статуэтку и очень, ценную древнеримскую. — Это часть коллекции, которую начал собирать Джек».
Затем она расплакалась на глазах у оформителя. Прошло несколько минут, прежде чем она посмотрела на него.
«Я недавно знакома с вами, но знаю, что вы умеете сострадать, — сказала она. — Не возражаете, если я расскажу вам кое о чем? Я знала, что мой муж был предан мне. Он гордился мною. Мы долго примерялись друг к другу, и, наконец, нам все удалось. Мы начинали по-настоящему жить вместе. Я собиралась участвовать в его предвыборной кампании. Я знаю, что занимала особое место в его жизни…»
Она все говорила и говорила, очень тихо и грустным голосом. Она рассказывала о своей жизни с Джеком, пытаясь оправдать свой брак с ним. Она старалась уверить себя
«Может ли кто-то понять, что значит сначала жить в Белом доме, а потом стать президентской вдовой? — спросила она. — А дети? Весь мир восхищается ими, а я очень боюсь этого, потому что они находятся у всех на виду. Как я могу воспитывать их в таких ненормальных условиях? Мы даже не стали бы называть Джона в честь отца, если бы знали…»
Миссис Линкольн совершила ошибку, потребовав большое помещение. «Она хотела знать, почему мне нужен такой большой кабинет, — говорит секретарша Кеннеди, — и я сказала ей, что люди любили президента, поэтому в кабинете надо выставить его личные вещи, чтобы все могли видеть их. Тогда Жаклин воскликнула, что все эти вещи принадлежат лишь ей одной, и она никому не хочет их показывать».
Джекки критиковала секретаршу своего мужа за то, что та слишком долго разбирала архив Кеннеди.
Хотя она и написала письмо благодарности министру финансов, хваля работу секретных агентов, и стояла рядом с Клинтом Хиллом, когда тому вручали медаль за храбрость, Джекки жаловалась на то, что в Далласе телохранители оказались не на должном уровне. Она упомянула одного агента, который вообще ничего не делал в критический момент.
Она обсуждала события в Далласе с Дейвом Пауэрсом и Кенни О'Доннелом, рассуждая о том, был ли интервал между вторым и третьем выстрелом. Она была убеждена, что, если бы агенты, сидевшие на переднем сиденье, отреагировали быстрее на первые два выстрела, а шофер нажал бы на газ еще до того, как прогремел третий выстрел, ставший решающим, президент был бы жив.
Погрузившись в свою печаль, она стала остерегаться друзей, которые пытались сочувствовать ей. Вейн Хейс, бывший тогда конгрессменом от штата Огайо, хотел помочь ей, но был отвергнут. Он посещал чету Кеннеди в Белом доме и помнил, что Джекки показывала ему антикварную чернильницу, стоящую на письменном столе в Зеленой комнате. Она тогда сказала ему, что во всем особняке ей нравится только эта вещь, и она возьмет ее с собой, когда будет покидать Белый дом.
Позднее Хейс увидел фотографию чернильницы в одном журнале и понял, что это точная копия той, которую ему показывала Джекки. Он позвонил дилеру в Лондон и попросил его подержать эту чернильницу до его приезда. Совершая путешествие по Европе, он специально заехал в Англию и заплатил 1500 долларов за это сокровище, которое хотел подарить первой леди после ее возвращения из Далласа.
После убийства президента он ждал несколько недель, прежде чем сообщить Сардженту Прайверу о том, что у него есть подарок для Джекки. Прайвер сказал, что спросит об этом вдову. Прошли месяцы, а Хейс так и не получил ответ. В следующий раз, когда он повстречал Прайвера, Хейс вновь спросил его о подарке миссис Кеннеди. Прайвер позвонил ему через несколько дней и сказал, что Джекки предложила передать подарок через посыльного. Взбешенный таким отношением, конгрессмен решил оставить чернильницу себе.