Зеркало зла
Шрифт:
– Дороти, назад! Дороти! Здесь опасно!
Дамы никак не могли понять, куда и почему он кричит. Надо было присмотреться к волнам, угадать среди них черную горошинку – голову Дороти.
– Ей угрожает опасность, – заявил штурман, передавая повод от лошади охраннику и устремляясь к берегу.
И только тут Регина и мисс Вулвортс закудахтали, от волнения у Регины лопнула шнуровка корсета, и все окружающие смогли впервые лицезреть замечательные розовые дыни ее бюста.
Регина разрывалась между страхом потерять такую замечательную и нужную горничную и еще
– Так чего же вы! Акулы, акулы… Возьмите какую-нибудь лодку и плывите!
– Боюсь, что на десять миль вокруг вы не найдете ни одной лодки, Регина, – сказал доктор Стренгл. – Правда, я видел одну на горизонте, но докричаться до нее можно только с помощью пушки.
– Тогда найдите какое-нибудь бревно! – вконец рассердилась миссис Уиттли. – Скажите этим людям!
Охранник, в рукав которого она вцепилась, видно намереваясь оторвать его вместе с рукой, попытался вырваться, охваченный страхом, и пролепетал:
– Но я же не плаваю, мэм!
– Где здесь мужчина? – закричала Регина, видя, как голова Дороти пропадает среди волн. – Немедленно дайте мне мужчину!
Молодой штурман уже подбегал к воде. Пловцом он был посредственным, хоть и не беспомощным, но воды не боялся, потому что имение дяди стояло на берегу Вислы и детство он провел у реки.
Все остальные последовали за ним, но на некотором расстоянии, треугольником, словно стая перелетных птиц. Первым бежал Алекс, за ним, на некотором отдалении бежали, проваливаясь в песок, Регина и мисс Вулвортс, затем доктор, охранник, кучер и негр.
У воды Алекс начал раздеваться. Сбросил камзол, но в тот момент, когда принялся отстегивать гульфик у панталон, он замер, потому что как раз тогда его настигли остальные спасатели.
– Простите, мэм, – произнес, покраснев, штурман.
И тут до Регины, а уж тем более до мисс Вулвортс, дошел весь ужас их положения. Штурман начал раздеваться так, словно находился с ними в спальне, но вокруг сияло солнце, дул ветер, шумел океан и было много свидетелей.
Закрыв глаза руками, женщины резко отвернулись от штурмана и отбежали вверх по склону.
– Что вы делаете! Как вы смеете! – кричала на бегу Регина. – Сейчас же оденьтесь!
– Но тогда я не смогу плыть по океану, – возразил штурман, поддерживая панталоны.
– Это меня не касается. Спасайте ее, как желаете, и если вы при этом утонете, это ваше личное дело!
Но тут же, увидев, что штурман продолжает раздеваться, она замолчала, отвернувшись, но искоса поглядывая на него. Убедившись в том, что он в безопасности, штурман, обнажившись до пояса и оставив на себе лишь нижние панталоны, вошел в океан.
Им овладела робость, но он понимал, что несколько пар глаз смотрят на него и уже поздно возвращаться обратно, сославшись на то, что вода холодна или слишком соленая для подвига. Поэтому, подождав, пока очередной вал достиг берега и закрыл его по пояс, потянув обратно к берегу, штурман упал животом вперед и, бешено
Алекс и не заметил, как оказался за пределами той ступени, от которой начиналось мелководье и о которую ударялись, разбивались волны, – вокруг было неровное, покрытое пологими волнами пространство. Вдруг штурман сообразил, что он потерял ориентацию и не знает, куда ему плыть дальше. Так как вода надежно держала его, куда лучше, чем в речке, штурман стал крутить головой, удерживая себя на плаву круговыми широкими движениями рук, и сразу увидел берег, голубые горы вдали и даже различил ставшие маленькими фигурки на берегу, которые собрались в кучку и пытались разглядеть, что же происходит в океане.
Значит, девушка находится в другой стороне. Но как отыщешь ее в волнах?
Не давая страху овладеть собой и воображению представить, как его уносит беспощадными валами в океан, в открытое море, штурман попытался представить себе, где же может быть Дороти, и сообразил, что Дороти находится напротив Регины и ее свиты.
Туда он и поплыл. А судьба благоприятствовала ему потому, что, утомившись купаться, Дороти не спеша поплыла к берегу.
Она первой увидела штурмана, очень этому удивилась и даже испугалась, потому что не ожидала увидеть купальщика-мужчину, особенно если учесть, что она была совершенно обнажена.
Тогда ее увидел и штурман и закричал:
– Что вы делаете! Здесь опасно! Здесь акулы!
– Что? – откликнулась Дороти. – Какие акулы?
Только тут она узнала штурмана. Ее страх и смущение усилились, потому что иной человек, допустим, доктор Стренгл, был бы просто мужчиной, а штурман был мужчиной особенным.
– Здесь опасно. Разрешите плыть с вами?
Они уже сблизились настолько, что можно было разговаривать, почти не повышая голоса.
– Я не разрешаю, – заявила Дороти. – Плывите один.
– Почему?
– Потому что вам отлично известно, что мужчины и женщины в приличном обществе вместе не купаются.
И тогда штурман понял, что девушка совершенно раздета. Совершенно!
– Но если приплывет акула?
– У вас с собой пистолет? – спросила Дороти. – Или сабля?
– Нет, зачем же?
– Ясно, вы разорвете ей пасть, как разорвал пасть льву Геракл, – сообщила девушка.
Штурман впервые увидел ее руки обнаженными… и плечи, и то место, где плечи переходят в грудь…
– Да плывите вы вперед! А то потом в жизнь от сплетен не избавлюсь!
Штурман понял, что девушка права, но горе было в том, что он уже устал и с каждой секундой его тело, непривычное к плаванию среди волн, все более требовало покоя. Он подавил в себе волну страха и сказал:
– Вы правы, я поплыву чуть впереди, но дайте мне слово, что будете плыть следом.
– А я уже плыву следом, – сказала Дороти.
Она вовсе не сердилась на штурмана. Ведь ради простой горничной он кинулся в океан, понимая, если он не последний идиот, что убить акулу он не сможет, но все же был готов рисковать собой.