Зеркало Медузы
Шрифт:
Когда мелодия закончилась, Мария Антуанетта подняла голову, принимая бурные аплодисменты. Увидев маркиза, она плавно пошла к нему навстречу. В Версале женщинам предписывалась особая походка — ноги должны скользить по полу, будто не касаясь половиц. Но в теплой улыбке королевы не было ничего искусственного.
— Какой чудесный сюрприз! — произнесла она. — Я рада, что вы присоединились к нам сегодня вечером! Надеюсь, вы пробудете во дворце не меньше месяца?
— Я еще не решил точно, ваше величество! — ответил маркиз.
— Хорошо, —
Она представила его нескольким гостям, с которыми Сант-Анджело не был знаком. В Малом Трианоне королева вела себя неформально и свободно. Она превратила это место в личное гнездышко, где не действовали удушающие протоколы и строгие правила большого дворца. По ее приказу слугам запрещалось входить в салоны и гостиные. Кроме того, в ее будуаре на окнах были установлены жалюзи, закрывавшиеся одним поворотом рычага.
— Завтра у нас намечено катание на санях по Большому каналу, — сказала она. — Затем мы поедем в театр на вечернее представление. Я сама придумала его! И, конечно, сегодня ночью граф Калиостро продемонстрирует нам свою силу магнетизма и талант чтения мыслей.
— А где он? Я надеялся увидеть его здесь.
— Ах, он всегда такой таинственный, — со вздохом ответила Антуанетта. — Ему нравится появляться на публике внезапно и эффектно. Поэтому, ожидая его, мы с вами можем сыграть что-нибудь.
Она потянула его к клавесину.
— Ваша флейта хранится в том шкафчике.
— Боюсь, что я давно уже не играл, — смущенно произнес маркиз.
Антуанетта шутливо надула губки.
— Вы отказываете мне?
Когда королева Франции говорила такую фразу, последствия могли быть любыми, даже учитывая их дружбу. Поэтому, услышав ее просьбу сыграть «C’est Mon Ami» — «Мой друг», — маркиз не возражал. Текст песни написал поэт Жан-Пьер Кларис де Флориан, но музыку сочинила сама королева. И она гордилась этим.
Княгиня де Ламбаль с шутливым поклоном и лукавой улыбкой передала ему флейту. Похоже, она почувствовала его смущение и нежелание играть. Прекрасная флейта была подарком Антуанетты. Королева хотела, чтобы Сант-Анджело чаще посещал Трианон и аккомпанировал ей. И теперь, когда она начала напевать слова выразительным контральто, маркиз покорно склонил голову и заиграл мелодию по памяти.
— C’est mon ami, Rendez-moi, — с гордо поднятой головой повторила она припев песни. — J’ai son amour, Il a ma foi. Это мой друг. Со мной его любовь. С ним моя вера.
Под ее шелковой мантией виднелось легкое платье персикового цвета без фижм и корсета. Волосы украшал простой плюмаж, заколотый застежкой с сапфиром и белыми перьями цапли. Она несколько пополнела, печально опущенная габсбургская линия губ стала более резкой, но грация и осанка остались прежними. Ферзен, шведский граф, восторженным взглядом следил за каждым ее движением, и маркиз был рад, что Мария Антуанетта нашла мужчину, который
Как только они закончили мелодию, у входа раздались восторженные возгласы и громкие аплодисменты. На пороге гостиной стоял крепкий смуглый мужчина с пронзительными серыми глазами, обведенными краской для век. Его темные волосы, покрытые помадой, а не пудрой, были зачесаны назад. Черный плащ и шелковый фрак того же цвета украшали скарабеи из слоновой кости и заколки с янтарными гаргульями. На груди висела «Медуза».
Пока Сант-Анджело разглядывал его медальон, взгляд графа был прикован к маркизу. Казалось, что два хищника, охотясь за добычей, случайно встретили друг друга, и теперь никто из них не мог решить, идти ли ему своей дорогой или схлестнуться в смертельном поединке. Тем не менее королевские ювелиры говорили правду — Медуза на медальоне выглядела так же, как на кольце маркиза. И у нее не было рубиновых глаз — следовательно, это не копия, которую Челлини сделал для Элеоноры Толедской.
Значит, зеркало этого медальона обладало магической силой. Века назад папа римский отнял его у Челлини. Сант-Анджело не мог представить, какими окольными путями оно пришло к Калиостро. Но маркиз знал, что еще до окончания ночи он заявит на него свои права.
— Я давно хотел познакомиться с вами, — сказал Калиостро, подходя к маркизу и склоняя голову. — Это большая честь для меня.
Несмотря на радушие в голосе, его проницательный взгляд прожигал собеседника насквозь. Сант-Анджело признал, что граф действительно мог определять характер человека. Хотя он тоже обладал такой способностью.
— Я слышал о вас много восторженных отзывов, — продолжил Калиостро. — Причем в самых разных местах.
Его сладкая речь не позволяла отследить истинные чувства, но в ней слышались восточные интонации и легкий итальянский акцент.
— Все хвалят вас как знатока изысканных произведений. Мне говорили, что с вами часто консультируются по поводу украшений.
Маркиз не знал, ссылался ли граф на королеву или на пресловутое бриллиантовое ожерелье. Он подозревал, что Калиостро намеренно пытался сбить его с толку.
— Я знаю, что вы талантливы и в других высоких сферах, — добавил граф.
Сант-Анджело догадывался, на что намекала последняя реплика. В каких бы местах он ни жил, к нему везде начинали относиться как к знатоку темной магии. А кто ж другой, шептали сплетники, посмел бы поселиться в печально известном замке Пердю? И кто смог бы обрести такое богатство и положение без юридически доказанной родословной? Ходили слухи, что маркиз мог читать мысли и предсказывать будущее. Он не поощрял такие россказни, но и не развенчивал их.