Зеркало Медузы

Маселло Роберт

— Мы с Патрисией вместе учились в Кембридже, — сказала она. — Я была так рада снова пообщаться с ней.

Дэвид не сразу понял, что речь шла о докторе Армбрастер. Когда они с Оливией сели в кресла у аккуратного рабочего стола, мадам Соланж продолжила:

— Она сообщила, что вы ищите какой-то уникальный предмет. И что у вас имеются интересные документы, которые вы можете продемонстрировать мне.

Она протянула руку к его опечатанной сумке.

— Да, конечно, — ответил он, передавая сумку через стол.

У мадам Соланж имелся

опыт в таких делах. Используя нож «Эксакто», она быстро удалила бумажную ленту, а затем придвинула сумку Дэвиду. Он бережно вытащил копию наброска и разложил ее перед француженкой.

— Этот предмет называется «Медуза».

Судя по ее изумленному вздоху, она была впечатлена наброском. Мадам Соланж протерла очки, склонилась над рисунком и наконец сказала:

— Красивая вещь. Но я не вижу подписи. Вы знаете, кто художник?

— Бенвенуто Челлини, — ответил Дэвид.

— Челлини? — недоверчиво переспросила она. — Откуда вам это известно?

— Поначалу мы пользовались информацией бывшего владельца наброска. Однако когда оригинал был подарен «Ньюберри», мы провели тщательную проверку с экспертизой почерка, бумаги и чернил. Все результаты подтвердили авторство Челлини и подлинность этого документа.

Он сунул руку в сумку, что предъявить лабораторные отчеты, но мадам Соланж отмахнулась от них.

— Я верю вам на слово. Не будем зря тратить время.

Она отодвинула отчеты в сторону и задумчиво потеребила в руках кончики шелкового шарфа, повязанного вокруг ее шеи. Естественно, от Эрме. В Париже, как заметил Дэвид, даже сотрудники музея обожали шик.

— Неужели это ранний набросок горгоны для флорентийского «Персея»? — озвучила она свои размышления.

— Нет, — ответил Дэвид, переворачивая набросок и указывая на аннотацию. — Это медальон с небольшим зеркалом на задней стороне. Он был изготовлен из серебра и выполнен в технике черни.

Мадам Соланж нахмурилась.

— Я не знала, что Челлини и его ученики создавали медальоны с зеркалами.

— Для нас это тоже стало сюрпризом, — вмешалась Оливия. — Вот почему мы обратились к вам за помощью.

— В архивах Медичи мы нашли документы, указывающие, что в середине пятнадцатого века данная вещь была подарена королеве Франции, — пояснил Дэвид. — Нам хотелось бы узнать, не стала ли она частью луврской коллекции.

Мадам Соланж скептически поморщилась, но повернулась к экрану компьютера.

— Наша коллекция так велика, что мы выставляем в залах только ее малую толику. Давайте проверим реестр.

Ее тонкие пальцы быстро застучали по клавишам, вводя служебный логин и пароль. Музейная база данных называлась системой «Атлас».

— Если у нас имеется нечто схожее с вашим описанием, «Атлас» тут же найдет эту вещь.

Дэвид встал за спиной мадам Соланж и нетерпеливо склонился вперед. Оливия бесцеремонно присела на подлокотник ее кресла. Француженка вывела на экран строку поиска и написала имя Челлини. Система выдала лишь ссылки

на его знаменитую статую и солонку короля Франциска. Мадам Соланж ввела слово «Медуза», и на экране появились ссылки на несколько сотен объектов, начиная от урн и кончая монетами и кувшинами. Ни один из предметов не был зеркалом или драгоценным украшением. Переключившись на другую базу данных, с неожиданным названием «Лорис-Дорис», француженка вновь ввела ключевые слова в различных конфигурациях. Но программа не нашла ни одного совпадения.

Мадам Соланж печально улыбнулась. Откинувшись на спинку кресла, она взглянула на Дэвида.

— Наверное, я не первая говорю вам это, но медальон мог затеряться в веках. Даже если он попал в казну монархов, его могли украсть в 1792 году, когда мятежники разграбили королевскую сокровищницу.

— Но воры были пойманы, — возразила Оливия. — Разве не так?

— Да, их поймали, и, прежде чем обезглавили, один из воров по имени Депейрон под пытками признался, что некоторое количество золота и драгоценных камней спрятано на чердаке старого дома в районе Ле Аль. Однако такой медальон не мог представлять для воров особой ценности.

Мадам Соланж задумчиво провела пальцами по краю наброска.

— Вы сказали, что он сделан из серебра в технике черни? Нет, они не стали бы брать его.

— Даже если бы у горгоны были рубины в глазах? — спросил Дэвид.

— На этом рисунке рубины не указаны.

— Я знаю, — согласился Дэвид. — Но в записях, которые я нашел в Академической библиотеке во Флоренции, они упоминались.

— Тогда есть шанс, что медальон находится в парижском Музее естественной истории. У них там прекрасная коллекция минералов.

— Медальон в коллекции минералов?

— В 1887 году, когда правительство с опаской ожидало мятежа бонапартистов, министру финансов поручили провести аудит уцелевших королевских сокровищ. Если украшения имели драгоценные камни, их передавали Музею естественной истории. В результате этого коллекция минералов обогатилась сотнями разных вещей, начиная от гипнотических кристаллов Калиостро и кончая булавками с жемчугом и бриллиантами, некогда принадлежавшими Марии Антуанетте. Рубины в глазах горгоны могли спасти ваш медальон. Шанс небольшой, но он достаточно реальный. Кто знает? Возможно, вам повезет.

Дэвид посмотрел на Оливию, и та пожала плечами, возможно, им стоило проверить эту версию.

— Давайте посмотрим на их архивные записи, — предложила мадам Соланж.

Ее пальцы вновь замелькали над клавиатурой. Через минуту она разочарованно вздохнула, и Дэвид, взглянув на экран компьютера, прочитал черную надпись: «В настоящее время доступ невозможен».

— Они вечно переживают… Как вы в Штатах это называете?

— Технические трудности?

— Да, именно так. Их архивные записи сейчас недоступны. Я полагаю, завтра вы можете съездить туда и расспросить директора музея. Его зовут профессор Верне.