Зеркало любви
Шрифт:
Да так, что сопли в стороны полетели. Потом все же прочихался, высморкался в два пальца прямо на пол, подошел к девице, которая валялась на кровати, даже не узнав в ней Силанту - полумрак, плюс слезы от чиханий действовали лучше любой маскировки, схватил ее за руку, вытащил из комнаты, даже не вглядываясь, отвесил пинка на прощение и хлопнул дверью. И засов задвинул.
Силанта так ошалела, что даже и слова не вымолвила. Пискнуть не успела.
Не было ни в одном романе варианта: 'обчихать и выкинуть!'. Не было! Нечестно!!!
Неясно,
– Гхм... госпожа?
Силанта взвизгнула, обернулась, и поняла, что ее злоключения только начинаются.
Одна Аманда - полбеды, одна Ровена - тоже. Но обе? И еще двое лакеев позади?
Пока господа уехали, дамы решили пройтись по комнатам, посмотреть, где что подправить. А тут...
С достоинством уходить со сцены Силанта не научилась. Она завизжала - и бросилась наутек, сверкая голым задом. Аманда и Ровена ошарашенно переглянулись.
– Надо госпоже сказать...
– Вернется она из дворца - и скажем.
– И к Сетону зайти?
– Обязательно.
И Ровена постучала в двери покоев капитана Сетона.
***
Трехэтажные ругательства, которые донеслись оттуда, свидетельствовали, что капитан жив, здоров, и пребывает в отвратительном настроении.
– Капитан, это Ровена! Откройте!
Дверь распахнулась.
Ровену Сетон знал, и не опасался. И вообще...
Домоправительница и компаньонка осторожно заглянули в комнату. Ровена расчихалась первой, Аманда оказалась крепче.
– Боги, что это?
– Это какая-то с..., - прошипел Дорак.
– Убил бы!
Женщины переглянулись.
– Капитан, вы ее не узнали?
– Нет...?
– Дорак начал подозревать, что случилось нечто страшное.
– Сами видите, эта идиотка и навоняла, и шторы задернула, и свечи идиотские зажгла... тут мать родную не узнаешь.
Дамы переглянулись еще раз, и роль предвестницы бури взяла на себя Ровена.
– Это была Силанта Колойская.
– М-мать...
Просить о соблюдении тайны? С тем же успехом можно было носить воду топором или резать море ломтиками. Дорак и не пытался. Вместо этого капитан доплелся до кровати, которую Силанта усыпала лепестками роз, уселся на нее с размаху, так, что половина оных лепестков тут же оказалась на полу, и безнадежно поинтересовался:
– И что теперь будет?
– Уборка, - отозвалась Аманда.
– Сейчас пришлю горничных.
Ровена была настроена куда как более оптимистично.
– Капитан Сетон, не расстраивайтесь. Я лично попрошу ее светлость, и не думаю, что будут какие-то репрессии. Учитывая, что вдовствующая герцогиня сейчас не командует, а ее брат лечит нос...
Дорак хмыкнул. И поглядел на Ровену с искренней признательностью.
– Спасибо вам, госпожа.
Ровена улыбнулась в ответ.
– Не за что.
***
Тем
- Давай лучше ты, - шепнула Малена подруге.
– Я боюсь...
– Трусиха, - беззлобно проворчала Матильда. Но командование перехватила.
И - вперед!
В незабвенном солдатском стиле Людмилы Прокофьевны. Да-да, той самой, Калугиной, из бессмертного 'Служебного романа'. Она и прототипом послужила, откровенно говоря.
К чему ругаться, давить мужчинам на психику, бить их во все места?
Сделайте так, чтобы вас не захотели, вот и все. Для этого даже усилий не надо..
Ладно, вру. Надо.
Одежда, грим, походка и повадка - вот составляющие части девичьего плана, которые и были претворены в действие. И по дворцу его величества шла...
Это была вдохновляющая картина.
Если смотреть снизу вверх, Малена сейчас выглядела так.
Туфли с подковками, чтобы топать погромче. Поувесистее, как слоняра.
Платье великолепного трупно-лилового цвета, поверх темно-серого. Чтобы кожа казалась бледной и нездоровой, да и вообще, эти цвета придавали Малене нездоровый вид. Никаких украшений, ничего такого. Траур, вы что - не понимаете?
Лицо.
О, этот шедевр вдохновенного кошмариста. Отродясь Матильда не знала, как называется художник, который рисует разные ужастики, но ее лицо сейчас таким и было. Шон Косс одобрил бы, а Здислав Бексииньский и руку пожал бы.*
*- смотреть на работы этих мастеров советую с утра. И потом хорошенько забыть, чтобы не приснились, прим. авт.
Немного мела, сажи, капелька румян в нужном месте - и что это? Лицо изжелта-серое, усталое, и выглядит герцогесса лет на десять старше своего возраста.
И волосы.
Побольше воска, зализать их до супергладкого состояния, и готово!
Можно сделать из чудовища красавца? Можно. И наоборот - тоже, главное тут - задаться целью.
Вот и нужная дверь.
Сначала прием приватный, потом, если все будет хорошо, Малену представят ко двору. Или не представят.
– Ее светлость герцогесса Мария-Элена Домбрийская...
И девушки, сейчас они обе, остаются наедине с потрясающим красавцем, словно сошедшим с картины.
- Лоран!
– ахнула Малена, заставляя тело склониться в реверансе и застыть так до позволения встать.
- Только помладше будет, - согласилась Матильда.
И верно, если поставить его высочество рядом с Рисойским, они оказались бы похожи, как братья. Светлые волосы локонами, большие голубые глаза, мужественные, хорошей лепки, лица, очаровательные улыбки... у принца она медленно пропадает, это хорошо.
– Поднимитесь, герцогесса.
Матильда послушно распрямилась. Теперь именно она. И подавила желание отрапортовать: 'товарищ принц, по вашему распоряжению, прибыла в расположение дворца'.