Зеркало любви
Шрифт:
Или говоришь что-то такое, словно на миг Пифия отдала тебе свой дар, то ли в награду, то ли в проклятие...
Это бывает.
И сейчас девушки осознавали на двоих одно и то же.
Миры чем-то напоминают зеркальный шар со множеством граней, их зеркала связали два мира. Но если бы Матильда и Малена не были отражениями друг друга, ничего не получилось бы.
Они одинаковы.
Не сестры, нет... если бы можно было провести генетический анализ, они были бы близнецами. Или - одним и тем же
Зеркала связали их, а разбившееся зеркало... оба зеркала - они порвали эту связь.
Порезали ее в клочья острыми зеркальными осколками. И именно сопротивление вышвырнуло девушек сюда.
Они не хотели, не собирались терять друг друга.
Но...
Матильда, не расцепляя рук, кольнула булавкой еще и другой палец, уже на левой руке. Коснулась кровью ближайшего зеркала.
– Смотри!
Больничная палата.
Какой-то здоровущий прибор в углу.
На кровати свернулась Беська. Рядом, на стуле, сидит Давид. Он держит руку неподвижно лежащей девушки в своих ладонях, и что-то говорит. Что?
Не слышно. Но можно догадаться.
Зовет? Молится?
Люди в таких ситуациях неоригинальны.
– Дай булавку, - попросила Малена.
И в свою очередь коснулась зеркала окровавленным пальцем.
Это - не палата. Это их спальня, в городском доме. И снова - бледная, словно смерть, девушка лежит на кровати, а рядом с ней сидит маркиз Торнейский, и что-то говорит, сжимая ее руку. И...
– Кота он откуда взял?
Серая и хвостатая копия Беськи так же пыталась придушить девушку путем заползания на шею. Лапы вообще по-хозяйски положила, чуть не в рот.
– Значит, и здесь, и там, - подвела итог Малена.
И посмотрела на сестру.
– Что мы теперь будем делать?
– Возвращаться, Малечка.
– Н-но...
Мария-Элена поежилась.
Как и Матильда, в этом зеркальном лабиринте, она понимала главное.
Зеркала - разбиты.
Они больше не смогут поговорить. Никогда...
И она никогда не увидит Матильду, Давида, Беську... никого не увидит... для нее навсегда закроется этот мир. Такой странный, но такой притягательный.
Матильда вздохнула.
– Мы не можем оставаться тут надолго. Без воды человек может прожить три дня, меня-то поддержат, а вот ты умрешь... я не хочу. Черт... я не смогу без Рида! Малечка, ты сделаешь его счастливым?
– Я - не сделаю, - медленно отозвалась Малена.
– не смогу. Только ты...
Здесь и сейчас девушки думали одинаково.
– Только я... и с Давидом я никогда не уживусь, ты же понимаешь...
Малена и это понимала.
Тихая жизнь семейной женщины - не для Матильды, рано или поздно ее потянет на подвиги. Слишком она вспыльчивая, умная, резкая... хоть они и отражения,
Рид смог бы с ней справиться. Просто потому, что Матильда его любит до беспамятства. А вот Давид... у него свои мысли о месте женщины в семье, в мире, в обществе - и эти мысли почти идеально совпадают с позицией Малены.
Девушки переглянулись.
– А я смогу?
– на этот раз искренне сомневалась Матильда.
А вот Малена и не сомневалась. Ее сестричка обязательно справится. И...
Это когда с бухты-барахты, тогда сложно. Если бы их просто поменяли местами, ни одна из них не справилась бы, загремев в психушку.
Так кажется, что в средние века просто жить. А ты попробуй, поживи, с лопухами-то вместо туалетной бумаги, без антибиотиков и лака для волос. Да еще в жестко сословном обществе. Не так поклонишься - тут же и повесят на березке. Или на осинке, что рядом окажется. А то и сожгут, как ведьму.
Да и в двадцать первом веке не лучше.
Да, лопухов здесь не употребляют. И достижений цивилизации полно, только вот разобраться с ними без пол-литры не сможет никто. Сразу - точно не сможет. Такой поток информации... поди, освой!
Рехнешься!
Но девушки общались уже несколько месяцев.
Малена вполне прилично ориентировалась в жизни Матильды, даже компьютер освоила, и архитектурой живо интересовалась. Знала что, как, где...
А Матильда прекрасно себя чувствовала в шкурке герцогессы. И более-менее разбиралась в местной жизни.
Вывод напрашивался сам собой.
Девушки переглянулись.
Страшно?
Не-ет... СТРАШНО!
До истерики, до безумия, до лужи, как у описавшегося щенка. Но...
Выбор у них есть. И одновременно... какой это выбор? Одно издевательство!
– Малечка...
– Тильда...
Неужели - это единственное, что остается? И не увидятся они больше никогда, и ничего друг о друге не узнают, и...
И девушки с предельной ясностью понимали - это так и будет.
Нельзя жить на два мира, рано или поздно надо делать выбор.
Так или иначе, рано или поздно. Страшно?
Всем страшно, не вы первые, не вы последние...
Девушки переглянулись - и крепко обнялись.
– Сестренка...
– Сестричка моя...
Кто сказал? Кто отозвался?
Да разве это важно?
Терять родную душу, терять единственного в двух мирах человека, которого любишь как себя - это безумно тяжело. Но выбора нет...
Матильда коснулась щеки сестренки.
– Иди сначала ты.
– А ты?
– Потом и я.
– Тильда, ты всегда была старшей...
– Знаю. И назову свою дочь - Матильдой.
– А я свою - Мария-Элена, - Малена улыбнулась сквозь слезы. Пусть хоть так...