Зеркальные тени
Шрифт:
Я меньше всего на свете хочу, чтобы она пострадала.
Я люблю её.
Она часть меня.
Не желая оставлять Агояши одну, даже предварительно наложив несколько мощнейших охранных заклинаний, я улёгся на одну из пустых кроватей. Элли лёгла рядом, придвинув к моей кровати ещё одну.
Мы только сняли туфли и пиджаки, так как ни сил, ни желая раздеваться уже не было. В каждом движении Элли чувствовалась обречённость, а во взгляде —
Предчувствие конца?
Кажется, именно так.
Рано утром, когда небо было не тёплым и солнечным, а серым, словно туманная вуаль призрака, я вместе с Элли, которая ничего больше не спрашивала о моих планах, а просто помогала — от её молчаливой поддержки становилось немного теплее на душе — телепортировались на одно заброшенное кладбище, где я в своё время превратил бывшую модель в вампиршу.
Отрицательная энергия смерти, которая скопилась тут за века, должна была послужить моим планам.
Пентаграммы, соединяющиеся в одну, оплетающие самые древние могилы, полные отталкивающей, ледяной силы. Они засияли холодным голубым светом, едва я закончил и немного подпитал их энергией жизни — своих куколок.
Вскоре Элли по моей просьбе телепортиовалась обратно в клинику и вернулась с почти бездыханным телом Агояши. Предчувствия не обманули Тензо — она действительно почти умирала.
Я положил её в специальное защищённое место среди пентаграмм и подошёл к Элли.
Я постарался ничего не чувствовать, иначе сердце могло бы разорваться. Нет, я должен ещё немного пожить.
Уловив что-то такое в моём взгляде, Элли всхлипнула, не стесняясь, словно маленький ребенок. Взгляд её больших фиолетовых глаз стал испугано-беззащитным.
— Я не прощаюсь, — тихо произнёс я, нежно целуя её в губы и прижимая к себе. Она так сильно сжала меня в ответных объятиях, дрожа всем телом, что я едва не задохнулся. Элли словно желала сделать меня частью себя, чтобы унести, защитить, спрятать. — Но ты должна идти. Если ты окажешься в этом замешанной, тебя не простят.
— Ты знаешь, мне уже давно на это плевать, — произнёсла девушка, едва сдерживая рыдания. — Я хочу остаться с тобой и умереть, если придётся.
— Нет, — я с трудом заставил себя отстраниться, глядя ей в глаза. — Если всё пойдёт так, как я рассчитываю, то Агояши станет богиней смерти, и я боюсь, что её могут уничтожить за нарушение правил. Ведь она превратиться не обычным путём. Если сможешь, защити её.
Элли кивнула — и слёзы полились из прекрасных глаз.
— Давай, до встречи! Я так легко не сдамся, обещаю, — подбодрил я её, улыбаясь, хотя мои губы дрожали.
Я понимал, что, скорее всего, вижу её в последний раз, а мои слова — лишь жалкая сказка, которая никого не может обмануть. Слишком сильно она чувствовала меня сейчас.
Кивнув, она телепортировалась,
Что ж, время романтики закончилось, пришло время битвы.
Ритуал вызова, который я не так давно обнаружил в одной старинной книге. Жаль, что он не попался мне раньше — тогда, возможно, Сае была бы жива. Я слишком долго расшифровывал эти древние символы.
С трудом отогнав горечь — сейчас мне была необходима кристальная ясность рассудка, та отстранённость и безжизненное равнодушие с которыми я убивал, я приступил к ритуалу.
Йоширо появился, и его искажённое яростью лицо без слов показывало, что этого он не планировал, что мой ритуал оказал своё действие, притянув бога смерти и надёжно заключив его в плен пентаграмм.
Мертвые и живые давали мне свою энергию, и я направлял её в пентаграмму, подпитывая её.
— Ты не посмеешь! — взвизгнул он высоким голосом кастрата. — Если ты убьешь меня, тебя уничтожат!
— Если ты меня убьешь, эффект будет таким же самым, — я пожал плечами. — Какая разница, как умирать?
— Я ненавижу тебя! — заорал он, швыряя в меня шар огненной мощи. Ярко-зелёный цвет. Под цвет глаз. Кто бы сомневался. Грёбанный эстет — кажется, это у нас семейное. Бессмысленное, но такое красивое позёрство. Я помешан на белом, он — на зелёном.
Я едва увернулся, но часть его энергии зацепила меня, отчего я едва не потерял связь со своими источниками энергии, он едва не сжёг эти нити.
Да, он оказался сильнее, чем я подозревал. Даже после того, как часть его силы перешла к Агояши после окончательной гибели прошлого тела.
Это лишь подстегнуло мою ярость, она была холодной и отстраненной, потому что он больше не был в состоянии меня напугать, больше не имел надо мной власти страха, больше не волновал меня, не был мне нужен. И я продолжал истощать его, подпитывая силой пентаграммы, которые, в свою очередь, забирали силы у него.
А он мог только швырять в меня свою силу, ослабляя себя этим. Затем в ход пошли какие-то призрачные звери, пытавшиеся меня сожрать… Они не могли меня убить, но тоже ослабляли.
Но меня питали мои куколки, и я был готов истощить их и себя до конца, уничтожить всех.
И я собрал всю свою силу, скрестил энергию живых и мёртвых, и направил все эти силы на Йоширо.
Тот не выдержал — и я увидел яркую вспышку зелёного огня, сжигающего его, столб пламени поднялся буквально до небес — я едва успел перехватить эту энергию, направить её силой пентаграмм и своей почти угасающей силой в неподвижное тело Тензо.
Затем уже на грани потери сознания бессильно рухнул на землю.