Земные пути
Шрифт:
Длиннобородый Парплеус ежедневно волховал в своей келье и уверял, что полностью оградил сеньора от вредного влияния ущербной луны и умышлений медиумических духов. Дер Наст мрачно слушал обещания, и наконец, когда учёный чародей объявил, что собирается прибегнуть к методам каллопедии, кёниг не выдержал:
— Я не сомневаюсь, что ты мастер агглютинации, — произнёс он, и Парплеус вздрогнул, услышав из уст неуча столь изысканное слово, — но сейчас мне нужно дело.
— Именно это я и предполагал! — вскричал чародей. — Методы
— Что-то я не заметил, чтобы после тебя в замке появились красивые дети. — Кёниг пропел эти слова почти нежно, а в следующее мгновение Парплеус схватился за рассечённое ухо.
— Ваша милость, вы же обещали!..
— Ты тоже много чего обещал. Давай, чародей, метни в меня молнию, преврати в мокрицу, уховёртку, паука. Что же ты, я жду…
Парплеус стоял замерев, словно лягушонок, увидевший голодного полоза. Струйка крови сочилась между пальцами.
— Трус! — В голосе дер Наста звучало презрение. — Трус и бездарность. Все твои премудрости происходят из одной великой науки — дактилософии!
— Ваша милость, такой науки нет, — посмел возразить Парплеус. — Есть дактилономия, дактилография, даже дактилология есть, а дактилософии нет и никогда не было. Да и что могла бы изучать подобная наука?
— Плохо же ты знаешь себя. — Дер Наст улыбнулся, обнажив тридцать два крепких зуба. — Дактилософия — наука о том, как высасывать мудрость из пальца.
Парплеус жалко выпрямился, стукнул в половицы жезлом.
— Нет такой науки! — тонко закричал он.
— Вон отсюда! — взревел в ответ дер Наст.
Где-то, осыпаясь, зазвенело стекло, пламя на свечах качнулось, а рык повелителя мечей вынес Парпелиуса из комнаты и заставил кубарем скатиться по крутой деревянной лестнице. В четверть чaca, даже не перевязав обидной раны, мудрец собрался и, оседлав лошадь, на которой обычно сопровождал кёнига, покинул замок и негостеприимный город Снегард. В спешке Парплеус забыл, что лошадь принадлежит не ему и, значит, в глазах окружающих он навеки останется конокрадом.
Кобыла, испробовав шенкелей, с ходу взяла в галоп, поскакав по привычной тропе к заповедному лесу, куда обычно выезжал на охоту кёниг вместе со своей свитой. Опомнился Парплеус только через час, когда под копытами лошади заиграли прогнившие брёвна гати.
— Ты куда меня везёшь, шваль проклятая? — завопил колдун, но, памятуя, как тонул в этих местах, повод трогать не стал. Животное, в силу своего неразумия, лучше знает, как ходить по болотам.
Шумно фыркая и тряся головой, лошадь выбралась из топи на крепкое место и пошла в гору. Подъехав к заброшенному Торпову жилищу, Парплеус спешился. Неодобрительно оглядел корявых идолов, потом толкнул дверь и сунулся в затхлый полумрак хибары.
Сначала показалось, будто огромная крыса сидит на столе, и лишь затем отшатнувшийся чародей сообразил, что перед ним не зверь, а махонький человечек
— Сгинь! — возопил Парплеус, пытаясь вспомнить давние уроки демонологии.
— Сам сгинь! — парировал малютка и без запинки выпалил замысловатый экзорцизм.
— Коллега?… — изумлённо протянул маг. — Вот уж не ожидал встретить в этой глуши образованного человека!..
— Что поделаешь, — вздохнул Сатар. — Судьба, козни завистников…
Через полчаса они были закадычными друзьями и даже чуть было не затеяли спор о значении слова «диафания» применительно к проблеме сверхчувственного восприятия. Однако голод и боль в покалеченном ухе заставили Парплеуса опомниться.
— Как бы отсюда в город попасть? — спросил он робко.
— В город мне нельзя, — рассудительно произнёс Сатар, — разве что совсем ненадолго, по делам. А вообще, тут Снегард неподалёку.
— А вот в Снегард нельзя мне, — признался и Парплеус. — Даже ненадолго и по делам.
— Тогда Ансир. До него подальше, но тоже дойдём.
— Там же болото! — перепугался мудрец. — Прорва непроходимая!
— Стылая Прорва — фактор, конечно, фрустрирующий, но не фатальный, — заметил Сатар.
Знакомые, привычные слова успокоили измученную душу, и двое магов, взгромоздившись на кобылу, отправились в путь по бездонным топям. Уже в дороге Сатар понял, что там, где пройдёт он, далеко не всегда будет пропущен всадник. Коротышка пригорюнился было, потом повеселел, решив, что ежели коллега потонет, то, значит, такая его судьба. Однако случилось так, что доброе расположение светил позволило им ступить на одну из волшебных троп, и к вечеру путники узрели неприступные частоколы Ансира.
Воспрявший духом Парплеус, стараясь заглушить сосущее чувство в пустом желудке, громогласно рассуждал о сути природной магии и о непонятном отсутствии магических потоков в данной местности. Сатар, некогда на своей шкуре испытавший силу этих потоков, помалкивал и лишь у самого города, сползши с конской шеи, произнёс:
— Друг мой, хотите небольшое пророчество? Запомните: «Если рассудок и жизнь дороги вам, держитесь подальше от торфяных болот». Это нехорошее место, силы зла властвуют здесь безраздельно.
— Я запомню ваш совет и буду по возможности всегда следовать ему, — поблагодарил Парплеус.
Покинув взбудораженный Норгай, Ист самой прямой дорогой вернулся в Соломоники. Здесь едва наступил полдень, жаркий, как всегда в это время года. Однако улицы были пусты, даже уборщики не вышли на работу, приходя в себя после безумной недели. Завтра город, зевая и постанывая, примется за будничные дела, а сегодня все спят.
Тихие дома остались, как и прежде, тихими. Где искать Роксалану? И ещё надо помнить, что тебя знает всякий прихлебатель ветреных братьев, и, значит, придётся скрывать свой настоящий облик.