Землянка раздора
Шрифт:
В какой-то момент они оказались во мне одновременно. Я не знаю, как это вышло — я была слишком далеко, чтобы понимать механику. Но они были везде. Впереди и сзади. Заполняли меня до предела, растягивали, наполняли. Я кричала — уже не сдерживаясь, не стесняясь. Где-то на периферии сознания мелькнула мысль о Тучке, но тут же утонула в новой волне наслаждения.
Они кончили почти одновременно. Я почувствовала, как они пульсируют во мне, горячие, живые, и это стало последней каплей. Мой собственный оргам накрыл меня с
Когда всё кончилось, я лежала на полу челнока, раскинув руки, глядя в низкий потолок. Моё тело гудело, ныло, пульсировало сотней разных ощущений. Я была мокрой, горячей, совершенно опустошённой.
Рядом тяжело дышали двое. Зориан — на спине, глядя в ту же точку на потолке. Зариан — на боку, положив голову на сгиб локтя и глядя на меня. В его глазах, обычно таких насмешливых, сейчас было что-то странное. Благоговение? Неверие?
Тучка, которую, кажется, вся эта вакханалия нисколько не впечатлила, сидела в дальнем углу челнока и деловито вылизывала лапу, изредка поглядывая на нас с выражением «ну вы даёте, люди».
Я смотрела в потолок, и в голове медленно, как тяжёлый корабль после гиперпрыжка, всплывала одна мысль.
Как? Как это могло произойти?
Глава 37
Глава 37
Я не знала. Я не понимала. Я пришла требовать ответов, а получила… это. Двух братьев, которые только что любили меня — одновременно, жадно, не деля, не выбирая. И я позволила. Я хотела этого. Я отвечала.
Что со мной стало? Где та правильная девочка из уютной квартиры, которая верила в любовь и романтику? Где та Аня, которая должна была возмутиться, ударить, убежать?
Она исчезла. Растворилась в этом безумном мире, где за мной охотятся жуки, где императоры приказывают меня убить, а два инопланетных генерала делят меня на полу космического челнока, уносящегося в неизвестность.
Я повернула голову и встретилась взглядом с Зарианом. Он улыбнулся — не ехидно, а устало, почти нежно. Потом посмотрел на брата.
— Ну что, — сказал он тихо, обращаясь к Зориану. — Кажется, теперь мы действительно связаны. Все трое.
Зориан не ответил. Только его рука, лежавшая на полу, медленно подвинулась и накрыла мою ладонь. Тяжёлая, горячая, живая.
Я сжала его пальцы. Потом, через секунду, почувствовала, как другая рука — Зариана — легла на мою щиколотку.
Мы лежали так — трое на полу уносящегося в никуда челнока, и я впервые за долгое время не чувствовала страха.
Страх останется потом. Когда адреналин схлынет, когда придут вопросы, когда реальность снова вцепится в горло.
Но сейчас, в этой тишине, нарушаемой только нашим дыханием, было только одно: два брата, женщина и кошка, летящие в самое сердце бури. Вместе.
Я лежала на полу, чувствуя, как медленно возвращается способность
Зориан сел, провёл рукой по лицу, затем повернулся ко мне. Его взгляд был тёплым — насколько вообще может быть тёплым лёд. Но в нём не было сожаления. Только усталость и какая-то новая, пугающая нежность.
Он наклонился, и прежде чем я успела сказать хоть слово, подхватил меня на руки. Легко, будто я ничего не весила. Моя голова прижалась к его груди, и я услышала, как сильно и ровно бьётся его сердце.
— Ты куда? — донёсся ленивый голос Зариана. Он даже не пошевелился, только приоткрыл один глаз и наблюдал за нами с кривой усмешкой. — Я тоже хочу на ручки.
— Отстань, — буркнул Зориан, но в его голосе не было злости. Только усталое раздражение. — Она в душ. А ты лежи и не рыпайся.
Зариан хмыкнул, но спорить не стал. Только бросил на меня долгий, многозначительный взгляд, от которого по коже снова побежали мурашки, и закрыл глаза.
Зориан понёс меня вглубь челнока. Я и не знала, что здесь есть душ — в прошлый раз, когда я была на этом корабле, мне было не до осмотра достопримечательностей. Но он нашёл небольшую дверь, открыл её ногой, и мы оказались в тесной, но удивительно уютной кабинке. Стены отливали мягким серебром, из потолка лился тёплый свет, а в углу поблёскивала душевая панель с десятками кнопок.
Он опустил меня на пол, и мои ноги коснулись тёплой, чуть шершавой поверхности. Я пошатнулась — мышцы всё ещё плохо слушались, — но удержалась, схватившись за его плечо.
Зориан стоял рядом, мокрый, взлохмаченный, в расстёгнутых штанах, и смотрел на меня. В его глазах было что-то, от чего сердце сжималось.
— Справишься? — спросил он коротко. И сделал движение, чтобы уйти.
Страх, холодный и липкий, вцепился в горло.
— Нет.
Слово вырвалось раньше, чем я успела подумать. Он замер, обернулся. Я смотрела на него, чувствуя, как глаза начинает жечь от подступающих слёз. Глупо. Стыдно. Я большая девочка, я только что пережила чёрт знает что, и теперь боюсь остаться одна в душе?
Но страх был реальным. Осязаемым. После всего, что случилось — после приказа об уничтожении, после погони, после этого безумного, невозможного секса — мысль остаться одной, даже на пять минут, даже под тёплыми струями воды, казалась невыносимой.
— Останься, — прошептала я. — Пожалуйста. Мне не хочется быть одной. Сейчас.
Зориан смотрел на меня долго. Очень долго. Я уже думала, что он откажет — слишком это было не в его характере, эта мягкость, эта уступчивость. Но потом он медленно кивнул.