Земля
Шрифт:
— Не ты ли сказал, что только под цитрусовые плантации и нарезали землю?
— Зря кипятишься, и животноводов, верно, не забудут.
— Как это «верно»? — взорвался Бурда. — Без всяких «верно», в первую голову нам и должны нарезать.
— Может, ты и прав, но со мной этого пока не согласовали. Я уж тебе удружу, будь спокоен.
— Ты все зубы скалишь, а мне не до шуток, душа в пятки ушла.
Цисана и Ция осторожно выносили из теплицы саженцы лимонов и апельсинов и аккуратно пересаживали
Ни на минуту не прекращая разговора, они то и дело сновали из теплицы к бороздам и обратно.
— Стоило им в вагончики переселиться, они тут же и позабыли про нас, — поправляя рукой прядку волос, выбившуюся из-под косынки, укоризненно говорила Ция.
— Что поделаешь, Ция! Не гулять же они в эти вагончики переселились. Ради нас они торопятся, ради нас боятся время потерять. С тех пор как они туда перешли, экскаватор, говорят, ни минуты не простаивал.
Увлеченные разговором, девушки и не заметили, что поблизости от них остановились председатель колхоза «Солнце Одити» Эстате Парцвания и его шофер Чичико Читана. Они крадучись подобрались вплотную к подругам. Девушки завизжали с перепугу и радости и бросились к ним, оправляя на бегу платья.
— Здравия желаю, — поздоровался с ними Эстате.
— Дядюшка Эстате, — обняла его Ция. Потом она подбежала к Чичико. — Ой, Чичи, какой же ты высоченный, никак подрос еще, да? — встала на цыпочки Ция, чтобы чмокнуть шофера в щеку.
— Роста мне и так хватало. А вот здесь прибавилось, это уж точно, — постучал он пальцем по лбу, потом наклонился и поцеловал Цию. — Ну что, и на этот раз ты нас без саженцев отпустишь?
— Да, Чичи, ничего тут не попишешь! — сказала Ция.
— Да что это такое?! Ваш директор нам обещал...
— Обещать-то обещал, но сейчас такое положение создалось...
— Что еще за положение? — недовольно спросил председатель.
— Мы должны в первую очередь удовлетворить другие колхозы и совхозы.
— Я же всегда в первую очередь и проходил, девочка, что же изменилось теперь?
— Нельзя, дядя Эстате, честное слово, нельзя. Нет у нас другого выхода.
— Интересно, кого же это вы предпочли, разрешите полюбопытствовать?
— Всех сразу и не сочтешь! «Новый фазис», «Золотое руно», колхоз...
— Что, что? Да таких хозяйств в природе не существует, — перебил Цию председатель.
— Не было, так будут, дядюшка Эстате, — ответила Ция. — Этим и другим хозяйствам уже выделили землю.
— Какую это землю, где ты здесь землю увидела? Еще главный канал не проложили, болота еще не осушили, а уже землю делить вздумали?
— Вы что же, не слышали, мы ведь к Октябрьским главный канал сдаем...
— Твоими устами да мед бы пить, дочка. Неужели это правда? Тогда и впрямь стоит земли раздавать, пришло время. Даже не верится, что исчезнут с лица
— Нет, дядюшка Эстате, — сказала Ция. — На этой земле лишь наши саженцы и будут расти. Вы только посмотрите, какая в них сила, какая стать. Здесь и вправду земля золотая.
— Это, конечно, здорово, что ты для всех саженцы готовишь, а вот когда ты нас на свадьбу пригласишь? — спросил Чичико.
— Мы к свадьбе давно уже готовы... И я, и Цисана.
— Кто такая Цисана? — спросил Чичико, украдкой разглядывая Циину подружку.
— Та самая, от которой ты глаз отвести не можешь, Чичи.
— А жених у нее есть? — быстро спросил Чичико. — Коли нет, я-то здесь на что? Чичико Читана меня зовут.
— Не трудись понапрасну, Чичи. Есть у нее жених, да еще какой.
— Откуда он?
— Из Белоруссии. Белорус он.
— Кто? Кто?
— Белорус, тебе говорят. Антон Бачило!
— Ничего не понимаю. Здесь ребята перевелись, что ли? Зачем в такую даль ездить? — огорчился Чичико.
— Я к нему не ездила. Он сам сюда приехал, — ответила Цисана.
— Как это он тебя за тридевять земель разглядел?
— Разглядел, как видишь, Чичи, — засмеялась Ция.
— Что же, мы тут ослепли? В двух шагах такую девушку не разглядели!
— Замолчи ты, ради бога! — рассердился Эстате. — Пусть даже бревно в глаз тебе попадет, ты и то не заметить.
— Я-то вижу девушек, и еще как вижу. Только вот они меня не замечают, — с горечью проговорил Чичико, — но такой девушки я, честное слово, никогда не видел.
— Тебе бы только языком молоть, болтун ты эдакий! — снова рассердился Эстате.
— Как мои старики поживают, дядюшка Эстате?
— Все в порядке вроде бы. Живут себе, поживают, добра наживают. Только вот сильно без тебя скучают. Какой ты дом, дочка, бросила, какую землю на эти болота сменяла!
— Это сейчас здесь болота, дядюшка Эстате. Но дайте срок, осушим мы их, вот тогда и посмотрим, где лучше. Все наше побережье в рай превратится.
— Ну, когда это еще будет. Как твой жених поживает?
— Живет-поживает, только вот добра пока маловато, — в тон председателю ответила Ция и рассмеялась.
— Это ничего, успеет еще добром обзавестись. Матушка твоя говорила, что он на стройке в лучших драгерах ходит.
— Всяко бывает, дядюшка Эстате. То лучше, то чуть хуже.
— Это как понимать?
— Он с Антоном Бачило соревнуется. То один впереди, то другой.
— Неплохо устроились, — засмеялся Чичико.
— Эх, Чичи, Чичи! А говорил, ума у тебя прибавилось? — не осталась в долгу Ция.
— Потому я и говорю так, что ума прибавилось. Что из того, что я шофером работаю? Эх, надо было учиться мне. Кабы не любовь к машине, быть мне директором или, на худой конец, профессором. Посмотрел бы я тогда, как девушки от меня нос воротили.