Земля Тре

Рыжов Александр

...Однажды (наверно, это было днем, потому что небо из черного ненадолго стало серым) Глебу почудилось, будто впереди блеснула отшлифованная ветрами вершина скалы.

– Пяйвий!

Пяйвий, исхудавший, похожий на тень, подошел, волоча ноги, и всмотрелся в даль.

– Ну что?

– Скала!

– А под ней?

– Не видать. Волны...

– Сейчас подойдем поближе, - сказал Коста.
– Нас как раз туда и несет.

Примерно через час под скалой обнаружился берег: россыпь валунов - от края и до края. Что-то подсказывало Косте, что там,

за этой россыпью, есть лес.

– На остров не похоже, - сказал Глеб.

– Что тогда? Земля?

– Здесь есть только одна земля, - тихо промолвил Пяйвий.

– Тре?

– Да.

Коста громко кашлянул и зачем-то проверил, на месте ли булава.

– Выходит, дошлепали?

– Не торопись, - промолвил Глеб, не отрывая глаз от приближающегося берега.
– Вот сойдем, тогда и разберемся.

– Сойти-то как раз будет трудновато. Посмотри, какие волны.

Земля Тре - если это была она, - похоже, не ждала гостей. Чем ближе подходил ушкуй к пустынному побережью, тем выше вздымались тяжелые водяные горбы. Глеб поискал глазами место, куда можно было бы причалить, но ничего подходящего не нашел - из моря черными бородавками торчали рифы, между которыми не проскользнула бы даже рыбацкая лодка.

– Что будем делать?

– Подойдем еще ближе и попробуем бросить якорь. Надо переждать.

– А если...

Мощный вал, накатившись сзади, приподнял ушкуй на добрую сажень и, словно меч в ножны, вогнал в узкое каменное ложе.

– Приплыли, - сказал Коста.
– Мель. До земли оставалось совсем чуть-чуть. Глеб прикинул - нельзя ли добраться вплавь. Если бы море успокоилось, он не стал бы раздумывать ни минуты - у берега было мелко, а местами дно поднималось настолько, что по нему, наверное, можно было пройти не замочив рукавов. Но сейчас...

– Подождем, может, стихнет.

Ушкуй содрогнулся от нового удара - волна разбилась о корму. Все ясно услышали, как в трюме захлюпала вода.

– Дело дрянь, - заметил Коста.
– Море нынче неласковое. Пока будем ждать, раздолбает за милую душу.

Пяйвий подбежал к борту и, рискуя свалиться в воду, впился взглядом в мрачную каменную стену.

– Это она! Земля Тре!

– С чего ты взял?

– Я узнать! Вон там... слева... проход между камнями. Это путь на север, к гряде Кейв.

– Дай-ка я гляну.
– Коста сделал шаг, но в этот миг через всю палубу прокатилась огромная волна и, словно пылинку с ладони, смахнула Пяйвия в море.

Внутри у Глеба все перевернулось. Он подскочил к борту, чтобы кинуться следом, но очередная волна поставила ушкуй чуть ли не на дыбы. Коста, сбитый с ног, упал на Глеба, и они вдвоем, схватившись друг за друга, покатились по палубе.

Еще один удар... Мачта рухнула, как подрубленное дерево, и, ударившись о корму, разломилась пополам. Словно яичная скорлупа затрещала обшивка.

– Конец...
– выговорил Глеб, по-рыбьи хватая ртом воздух.

Доски под ним разошлись, и он полетел вниз. В трюме зияли дыры, вода хлестала, как кровь из распоротого живота. Обломки брусьев,

еще державшиеся на скобах, трепетали, словно порванные сухожилия. Глеб, падая, приложился к одному из них затылком, вскрикнул от боли и очутился в ледяной воде. Ничего не видя и не соображая, ткнулся лицом в какой-то бочонок, растопырил руки и ноги, забарахтался.

– Сюда!

В сознание, разорвав мутную пелену, вцарапался голос Косты. Сильные руки вытолкнули Глеба наружу - через пробоину, в которую потоком врывалась вода. Рядом плашмя упала тяжелая доска.

– Плыви! К берегу!
– закричал Коста. Плыть? В голове жужжал пчелиный рой, холод сводил тело. Глеб бестолково зашлепал руками по воде и увидел, что течение несет его прямо на риф.

– Не туда!

Коста поймал его за шиворот, направил в узкую щель между камнями. Глеб плыл, как во сне. Волны швыряли его из стороны в сторону, срывая с плеч последние лохмотья одежды. Ему было все равно. С ноги соскользнул сапог... пускай!

Коста нырнул в бурун, выловил деревянный круг - крышку от бочки. Сунул Глебу:

– Держи!

Глеб навалился на крышку грудью, плыть стало легче. Вскоре ноги коснулись дна, и он, поддерживаемый двужильным Костой, выбрался на берег. В одном сапоге, мокрый, продрогший до костей, сделал несколько шагов по направлению к скале и упал. Рядом, тяжело дыша, остановился Коста, дернул за руку:

– Вставай! Надо идти.

– Куда?

– Вон пещера, видишь?

– Нет...

Перед глазами плыло. Держась за Косту, Глеб насилу поднялся, повернулся лицом к морю. Море обезумело. Вместе с брызгами и ошметками пены в небо взлетали обломки брусьев и досок - все, что осталось от ушкуя. Волны в слепой ярости дробили их о рифы и выплевывали на берег коричневые щепки.

– Идем скорее!
– торопил Коста.
– Застудишься!

– Где Пяйвий?

– Спроси что-нибудь полегче...

Глеб оттолкнул его и побежал навстречу прибою. В лицо пахнуло бездонной пустотой - как из глубокой пропасти.

– Пя-а-а-айви-и-ий!..

Крик раненой птицей взмыл над гребнями, обреченно чиркнул по небу и утонул в море. Волна - хищный зверь с густой белой гривой - прыгнула Глебу на грудь и повалила на камни.

Вверх, к высокому своду пещеры, поднимался густой дым. Языкастое пламя, угнездившись в обложенном галькой очаге, с жадностью поглощало куски дерева, которые подкладывал Коста. От черной дыры-входа тянуло сыростью. Снаружи, приглушенный толстыми гранитными стенами, доносился шум бушующего моря.

Глеб в одной рубахе лежал возле костра. В спину давили неровности каменного пола. Правый бок пекло, как на сковородке, а в левый тонкими иголками вонзался холод.

– Очнулся? Ну, слава тебе...
– Коста встал и пошел куда-то в глубь пещеры.

Глеб сел, прислушался к боли, дергавшей избитое тело. Потрогал ушибленный затылок. Кость вроде цела, а ссадина - пустяк.

– Где мы?

– Запамятовал?
– гулко донеслось издалека.
– В земле Тре.

– Это я помню. Где именно?