Земля Тре
Шрифт:
– Нет!
Это крикнул Пяйвий. Крикнул так пронзительно, что из неба, как из продырявленного шилом мешка, посыпалась снежная крупа.
Глеб открыл глаза. Ильи на палубе не было. Возле борта стоял Коста и обеими руками удерживал рвущегося в воду Пяйвия.
– Успокойся! Хватит!
Пяйвий, рыдая, подбежал к Глебу, но Глеб смотрел поверх его головы туда, где над поверхностью моря мелькала глянцевитая спина морского змея.
– Добычу почуял, - чужим голосом проговорил Коста.
Глеб ощутил, как в мозг откуда-то
На палубе, возле носилок, на которых минуту назад лежал Илья, валялась секира. Глеб, уже не отдавая себе отчета, схватил ее и ринулся на корму, над которой, как кошмарное видение, поднялась громадная голова с раскрытой пастью.
– Куда?
– Коста метнулся наперерез, но остановить Глеба было уже невозможно. Он взмахнул секирой и с рыком, перекрывшим грохот урагана, всадил ее в нижнюю челюсть чудовища.
Змей взревел от боли и клацнул зубами. Рукоятка секиры переломилась, словно тростинка, и в руке у Глеба остался обломок длиною в несколько вершков.
– Назад, дурак!
– Коста, как лев, прыгнул ему на плечи и опрокинул на доски.
Зубы змея защелкали над палубой - с них, вперемешку со слюной, капала густая смрадная кровь. Потом он взвился в воздух, подобно гигантской бескрылой птице, пролетел над ушкуем - от кормы к носу - и рухнул в воду.
Глеб поднял голову. От мачты остался голый столб - реи вместе с парусом и снастями были снесены начисто.
– Вот тебе и...
Договорить не успел - ушкуй дернуло так, что окончание фразы провалилось обратно в горло. Веревка, каким-то чудом зацепившаяся за верхушку мачты и ушедшая другим концом в воду, натянулась... ослабла... опять натянулась. Ушкуй стал крениться набок. Глеб вскочил, схватился за пояс - меча не было. Стал лихорадочно обшаривать одежду в поисках ножа.
Из воды снова вынырнула окровавленная пасть. В ней застрял скомканный парус, от которого к мачте тянулась та самая веревка. Змей исступленно мотал головой, хрустел обломками рей и был похож на лошадь, грызущую удила.
Пяйвий с ножом в руке бросился на нос корабля, чтобы перерезать веревку, но Коста в три прыжка настиг его и крепко сжал пальцами тонкое запястье.
– Не спеши! Все одно пропадем.
Течение мчало ушкуй вместе с барахтавшимся змеем на рифы -до них оставалось совсем немного. Веревка оказалась прочной - змей силился перекусить ее, но запутывался еще больше. Четыре петли вперехлест легли на его толстую шею. Устав бороться, он нырнул в воду, вынырнул и только тут заметил рядом с собой черные зубцы камней. Перепуганный, рванулся прочь - буравом ввинтился в набегавшую волну и потянул за собой ушкуй.
Нос корабля резко повело влево. Глеб, держась за борт, увидел, как скалистый берег, с неумолимой быстротой надвигавшийся на ушкуй, вдруг
– Коста!
Коста пинком сшиб крышку люка и исчез в трюме. Корабль несся с такой стремительностью, что казалось, у него выросли крылья. Остров, так и оставшийся неведомым, растаял в дали.
– Днище цело. Порядок!
– сообщил Коста, выглянув из трюма.
Радоваться этому обстоятельству было некогда. Глеб перебежал на нос, и его глазам предстало фантастическое зрелище. Впереди, рассекая волны, мчался змей. Его голова то и дело погружалась в воду, но веревка не давала ему уйти глубоко - он сердито фыркал и, рассыпая брызги, бил по воде хвостом. За ним тянулся широкий пенистый шлейф, а следом - струя в струю - плыл ушкуй. Мокрая веревка дрожала, одно из девяти волокон лопнуло, но остальные были целы...
– Любуешься?
– спросил Коста.
– На змеях, поди, не катался?
– Что?
– Мысли в голове у Глеба скакали как блохи - быстро и беспорядочно.
– Говорю, змеев запрягать не доводилось?
– В первый раз...
Рядом, раскрыв от изумления рот, стоял Пяйвий. Коста положил ему руку на плечо.
– У вас их тоже не запрягают?
– Нет...
– Зря. Гляди, какая силища! Вернешься, расскажешь своим - пускай кумекают.
– Еще неизвестно, кто куда вернется, - пробормотал Глеб.
– Затащит нас эта тварь туда, откуда не выбраться.
– Пока что тащит, куда надо. На север.
– Только бы не передумала...
Змей тянул их на буксире целый день и к вечеру окончательно выдохся начал двигаться судорожными рывками, а его неподъемная туша стала все чаще и чаще бессильно виснуть на веревке, грозя потопить ушкуй вместе с путешественниками. Но тут перетерлось последнее волокно, и веревка оборвалась. Змей с обрывком на шее, раздувая бока, ушел в глубину, а корабль, потеряв скорость, закачался на волнах.
– Покатались на дармовщину, и хватит, - сказал Коста, провожая взглядом уплывавшее чудище. Глеб облизал палец, поднял вверх.
– А ветер-то сменился!
– Нам теперь без разницы...
Лишенный паруса ушкуй стал игрушкой волн, и вскоре путешественники перестали понимать, в какую сторону их несет. Вдобавок Глеб потерял счет времени: солнце пропало, с неба сыпался мокрый снег, дни и ночи смешались друг с другом.
В довершение всех бед кончилась провизия. Пока стояла непогода, птицы над морем не летали, а попытки Ко-сты ловить рыбу закончились ничем. На исходе была пресная вода. Пяйвий совсем упал духом, Глеб с Костой еще держались. Дрожа от холода, в продранных одеждах, они стояли на палубе и молча глядели каждый в свою сторону, надеясь отыскать на горизонте признаки суши.