Зеленый огонь
Шрифт:
С тех пор как они отправились в путь, молодые люди почувствовали расположение друг к другу. Во всяком случае, это можно было сказать об Альбине, которому очень понравилась Ривен, хотя ему казалось, что с момента их встречи он только и делал, что отвечал на ее вопросы.
— Это всегда так много народу встречается на пути к Джедестрому? — спросила она после того, как мимо прошла целая вереница купцов, погоняющих нагруженных мулов.
— Да, конечно. Люди всегда спешат в столицу, чтобы продать свое добро. И они привозят не только вистит и лэнкен. На воскресные ярмарки сейчас стекается множество народу, лотки ломятся от разнообразных товаров. Там можно найти
Четверо всадников в шлемах проскакали рысью в противоположном направлении. Их кони были намного красивее и быстрее, чем лошадь Альбина с ее мохнатыми, словно покрытыми мехом, ушами.
— Эти-то, конечно, не были купцами!
— Разумеется, нет! Это промчался с тем или иным поручением отряд королевской гвардии.
Альбин бросил любопытный взгляд в сторону Ривен. Как могла эта странная девушка казаться столь мудрой и быть в то же время настолько невежественной? С того самого момента, как он проснулся, очарованный ее игрой на свирели, он чувствовал, что с Ривен связана какая-то глубокая и чрезвычайно интересная тайна.
Чем дальше они отъезжали от поляны, тем загадочней становилась тайна, которую эта девушка несла с собой. Взять хотя бы ее платье, думал он. Сшитое из грубой шерсти, оно ничем не лучше одежды любой крестьянки. Тем не менее, она держится как настоящая королева.
— Откуда ты говоришь родом? — вновь спросил он.
— С севера.
— Далеко же это, должно быть, если ты не узнаешь королевскую гвардию. В наше время они есть повсюду.
— Почему? — Она подвинулась еще ближе. — Броун послал их, чтобы наказывать своих подданных?
— Наказывать? Конечно нет! — возмутился Альбин. — Гвардейцы ездят по стране, чтобы защищать жителей, а не наказывать. Так как называлась твоя деревня на севере?
— Я жила не в деревне. Меня вырастила моя тетка.
— Должно быть, она была отшельницей?
— Наверное, да. Во всяком случае, мы сами вели свое хозяйство и за все время видели лишь несколько странников.
— Это объясняет все, — заявил Альбин. — Ни один человек, знающий хоть что-то о короле Броуне и его деятельности, не мог бы даже и вообразить себе его наказывающим своих граждан.
При этих словах, к великому сожалению Альбина, Ривен отодвинулась так, что он не мог больше чувствовать у себя за спиной теплоту ее тела. Эта девушка с длинными, прямыми, черными, как эбонит, волосами и серыми глазами не отличалась той красотой, которой славились златовласые, с румяными и круглыми, как яблоки, щечками крестьянки из его деревни. Однако он чувствовал, что его влечет к ней. Целый день он ощущал ее запах: прохладный, травянистый аромат, наталкивающий на мысли о ручьях и поросших травой прудах лесной страны.
— Ты, конечно, преданный подданный своего короля, — коротко заметила она.
— Такой же должна быть и ты, и всякий другой, — резко возразил Альбин. — У меня же были все основания быть верным моему королю. Я простой сын фермера, и мне было бы суждено всю свою жизнь доить коров и гнуть спину за плугом. Потом, благодаря счастливому случаю, король Броун заметил меня на скачках во время ярмарки и пригласил стать придворным гонцом.
— Несомненно, это большая честь для тебя.
— Это было большой честью, — настойчиво произнес Альбин, которому не понравился тон, с каким она это сказала. — Что касается Полуострова, то ты только посмотри вокруг, — продолжал он,
— Да, но какой ценой? Он присвоил себе власть незаконно.
— Незаконно? — Альбин фыркнул и, обернувшись, бросил на Ривен рассерженный взгляд. — Ты бы не считала так, если бы не была такой молодой и если бы тебя не воспитывала отшельница.
Девушка гневно посмотрела на него, думая, что она наверняка старше юного гонца.
— Что ж, — повернулся к ней Альбин, прочитав ее мысли по выражению лица. — Тогда ты должна помнить, на что была похожа наша жизнь, когда страной правили доуми. Для фермеров вроде моего отца не было ничего, кроме хаоса и неуверенности. Тех, кто отказывался ублажать Тауниса или Ниому, ждало наказание в виде засухи, пожаров и наводнений. Капризный Эол развлекался тем, что ради своей сиюминутной прихоти оставлял голую землю на месте только что засеянных полей. А Дриона! — Альбин покачал головой: — Ленивая, нерадивая, непостоянная! Если ты сама не помнишь, то твоя тетя, конечно же, рассказывала тебе о привычках доуми. Живя у себя на севере, ты должна была иметь хоть малейшее представление обо всем этом. Говорят, что оставшиеся доуми спрятались там, в горах, замышляют вернуться, неся нам полное разорение, и свергнуть власть короля Броуна.
Альбин почувствовал, что при этих словах его спутница застыла и отодвинулась еще дальше, словно они возмутили ее до глубины души. Правильно ли он поступал, что вез ее в Плэйт, спрашивал он себя.
— Выслушай меня и постарайся принять мой совет, Ривен. Если ты хочешь играть на свирели для королевы-матери, лучше никогда не упоминай о доуми и не говори ничего дурного о Броуне. Народ любит своего короля, но вдвойне его почитают при дворе. Там Броуна просто боготворят.
Ривен бросила пронзительный взгляд ему в затылок. «Глупый мальчишка! — хотелось ей крикнуть. — Твой король не бог, а обыкновенный обманщик, узурпатор и вор, которого следует наказать за все его преступления!» Но слова застряли у нее в горле, так как в этот миг они поднялись на пологую вершину холма. Внизу, в долине, раскинулся как на ладони Джедестром.
— Ох! — вырвалось у нее.
Белокаменные дома с голубыми черепичными крышами сверкали на полуденном солнце. Высокие башни, своей строгой формой напоминающие шахматные фигуры, отражали солнечный свет: казалось, он успевал лишь коснуться их покрытых медью вершин и тотчас же отскакивал, возвращаясь назад в безоблачное небо. Между крышами были видны узкие переулки и широкие проспекты города, которые веером расходились от главных ворот. Прямые как стрелы, они вели к реке Хар, широкие заливы которой с двух сторон опоясывали столицу.
— Какой он чистый и новый!
— Джедестром и есть чистый и новый город, — гордо ответил Альбин. — До того как король Броун начал править, здесь были одни лачуги. Придя к власти, он приказал снести все домишки и застроить заново в том виде, в каком ты видишь это сейчас. Джедестром положил начало новой эре мира и процветания, которые наш король принес Полуострову.
Ривен была слишком взволнована, чтобы отвечать. Альбин направил Травоуха вниз к городу, и девушке пришлось покрепче сжать ногами теплые бока лошади. Она с опаской и удивлением озиралась по сторонам. С каждым шагом дорога становилась все более оживленной. У ворот столпился народ: там были люди всех сортов и занятий, а также вовсе нечеловеческого вида создания.