Зеленый король
Шрифт:
— Пожалуйста, один сандвич, — попросила она.
— С горчицей? — осведомился Реб.
— Не слишком ли она крепкая?
— Такая женщина, как вы, выдержит все на свете, — ответил Реб.
— Выдержу и вас, будьте спокойны.
— А я и не волнуюсь, — сказал Реб.
Он поднял руку. Два итало-американца перешли через улицу и заняли свои места. Реб вымыл руки, снял фартук и пилотку. И сказал, обращаясь к молодой женщине:
— Кофе?
— Меня зовут Диего, — представился Диего. — Я очень симпатичен
— Я еще не завтракала, — ответила она. — Думаю, чашечка кофе не помешает.
Они с Ребом глядели друг другу прямо в глаза.
— Ты идешь с нами, Диего? — спросил Реб. Но это был не вопрос, а приказ.
Аргентинец последовал за ними. Они пошли пешком до Нассау-стрит. Там был французский ресторан.
— Закрыто, — сказала она.
Он щелкнул пальцами, ему открыли. Внутри, в центре зала, возле единственного, но огромного, роскошно сервированного стола выстроилась при полном параде прислуга.
— Не желаете ли тосты вместе с кофе? — спросил Реб.
— С удовольствием, — ответила она,
Она не сводила с Реба глаз. Они втроем сели за стол.
— Как я только что вам сказал, — продолжал Диего, — меня зовут Диего; я крайне интересный человек. У меня очаровательная манера беседовать. С этим я ничего поделать не могу, это — дар божий.
— Вы наводили справки обо мне? — поинтересовалась она.
— Да.
— Справки о всех сторонах моей жизни?
— Единственно в банковском и финансовом областях.
— А в других сферах?
— Это запретная тема, — сказал он. — Что касается всего прочего, то я предпочитаю заниматься ими лично.
— Я достаточно для вас богата?
— Полагаю, мне придется удовлетвориться тем, что есть.
Им принесли кофе, чай, шоколад, тосты, масло, около сорока сортов варенья, а также разнообразно приготовленные яйца, сладкую картошку, бекон, сосиски, почки… На столе скапливалось необычайное количество серебряных подносов. Она спросила:
— А внешне я вам подхожу?
— Вполне, — тихо ответил он. — Все отлично. Просто ничего не скажешь.
— Позвольте, я налью вам кофе?
— Да, пожалуйста, спасибо,
— Я тоже выпью чашечку. — сказал Диего. — Чуть-чуть, если уж вы так хотите. Может, съем яичко или два. Но только не сосиски. С некоторых пор они мне дико надоели.
— Разрешите представить вам Диего, — сказал Реб. — Этого типа, что сидит от вас справа, а от меня слева, зовут Диего.
— Очень рада, — сказала Чармен, не поворачивая головы. — Здравствуйте, Диего. А вас я как должна называть? Реб?
— Реб.
Она отхлебнула глоток кофе, отщипнула крошечный кусочек торта; Реб тоже сделал глоток кофе.
— Ресторан к вашим услугам.
— Не сомневаюсь.
— Хотите что-нибудь еще?
— Смотря по обстановке. Я делаю лишь первые шаги.
— Вы уже продвинулись довольно далеко.
— Я
— Но дойти до цели иногда бывает нелегко. Молчание. Затем она сказала:
— Ваш друг Диего очень любезен и мил. А если говорить о его беседе, то она просто восхитительна,
— Это дар божий, — подтвердил Диего с набитым ртом.
Опять воцарилось молчание. Реб Климрод пошевелил пальцем, и все официанты мгновенно исчезли, растворившись в служебных помещениях. Она откинула голову на спинку стула, потом опустила ее, вновь подняла и опять посмотрела на него; посмотрела как-то очень значительно:
— Как все это странно, правда?
— Да, — согласился Реб. — Очень странно. И совершенно неожиданно, главное.
Он поднялся, протянул ей руку. Она подала ему свою. Они вышли на Нассау-стрит.
— Я с вами? — спросил Диего.
— А почему бы нет? — переспросил Реб.
Он не выпускал руку Чармен.
Диего уже предчувствовал, что у Чармен Пейдж с Ребом Климродом дело просто так не кончится.
Пара рассталась, словом не обмолвившись, даже не взглянув друг на друга. Она села в такси и уехала. Реб пошел прямо к Бруклинскому мосту, двумя пальцами держа за спиной свою кожаную с меховым воротником куртку. И Диего, сначала опешив, должен был догонять его.
Сейчас Диего довольствовался тем, что шагал рядом с Ребом, в очередной раз проклиная его привычку вышагивать по Нью-Йорку или другим городам своей размашистой походкой — «у меня ведь такие маленькие ножки!» — стуча по асфальту каблуками так, словно он хотел навсегда впечатать свои следы.
Только когда они подошли к Бруклинскому мосту, Диего осмелился спросить:
— В чем дело? Ответа не последовало.
— Ты встретишься с ней снова? — рискнул даже осведомиться Диего.
— Не знаю. Диего, послушай! Прошу тебя, не говори мне больше об этом.
Диего Хааса удержало тогда лишь то, что «безумные, полные новизны, чудесные гонки» не прервались; и этого оказалось достаточно для его счастья.
— В сентябре прошлого года я вам сказал, что однажды вы мне понадобитесь в качестве адвоката. Это время пришло, Дэвид.
Сеттиньяз не понял его:
— Но я и так адвокат. Что вам мешает стать моим клиентом?
— Вы адвокат, работающий у Уиттакера и Кобба. Мне хотелось бы, чтобы прямо с сегодняшнего дня вы открыли собственную контору, единственным главой которой и будете. Под моим контролем.
— Мне всего двадцать семь лет, Реб.
— А мне еще нет двадцати трех. Погодите, я хотел бы кое-что вам показать…
Из своей неизменной холщовой сумки (сам ее вид заставлял Сеттиньяза содрогаться) он достал письмо.