Зеленый фронт
Шрифт:
Дай мне уйти от себя и последовать Тебе, и всегда жаждать идти к Тебе.
Дай мне убежать от себя и поспешить к Тебе, чтобы заслужить мне покровительство Твое.
Дай мне устрашиться себя и убояться Тебя, чтобы быть среди избранных Твоих.
Дай мне не доверять себе, но уповать на Тебя, чтобы стать послушным Тебе.
Дай моему сердцу не стремиться ни к чему, кроме Тебя, и стану как нищий ради Тебя.
Взгляни на меня – и возлюблю Тебя.
Призови меня – и увижу Тебя.
И вечно возрадуюсь о Тебе. Аминь.
Стоявший на пути расширявшейся щели, дуб
– Мама!
– не выдержав зрелища завизжала девчонка, тряся мать.
– Мама, вставай! Бежим отсюда!
Женщина на мгновение оторвалась от молитвы, посмотрев бездонными глазами на подростка, и прошептала:
– Вставай на колени, доча... Пришел наш последний час! Молись! Кайся в своих прегрешениях! Тогда может он нас и простит, как прощает Исус Христос своих заблудших овец...
Земля вздрогнула и начала проседать вниз. В нескольких метрах от них пробежали тоненькие трещины. Змейками они протиснулись вдоль густых кустов и начали охватывать коленопреклоненные фигуры. Девочка с ужасом следила за тонущим кустарником. Бледные губы еле слышно что-то шептали...
– Бегите! Черт вас задери!
– раздался со спины чей-то голос.
– Пошли прочь! Давай! Давай!
Кто-то большой и пахнущий костром легко снес обе женские фигуры с плененного пяточка земли.
– У вас, что совсем мозгов нет?!
– в раздражении заорал молодой парень с лохматой гривой светлых волос.
– А если бы я не успел? Провалились бы и все... Поминай как звали! Вот черт! Где мой кепка?
В раздражении он начал хлопать руками вокруг себя.
– Значит, такова наша судьба!
– вдруг, громко и четко проговорила Фекла.
– Господь принял бы наши души...
Тот от удивления аж уронил найденную шапку.
– Вот тебе и на?!
– подал, наконец, он голос.
– Это кто же вы такие? Господь бы нас принял... Наши души... Что за бред?
– Это был знак!
– продолжала женщина, внимательно смотря на партизана.
– Мы все грешники! Господь подает нам знак, что мы должны покаяться.
Топнув по земле, парень рассмеялся:
– Ха-ха-ха! Это знак?! К какому лешему знак? Какая же вы необразованная гражданка! Как же вам не стыдно... Это всего лишь самопроизвольное оседание почвы. Как нам рассказывал лектор на занятиях, такое случается в болотистой местности, где земля насыщена торфяной влагой. А вы, мне про какой-то знак талдычите! Вон на дочку посмотрите! Несмышленыш, а про такой бред ни слова.
Отвернувшись от них, он осторожно подошел к трещине.
– … Кажись остановилась, - пробормотал партизан, заглядывая вниз.
– Значит, можно идти. А теперь позвольте пригласить вас к нам!
Его внезапно потеплевший тон был настолько неожиданным, что Фекла растерялась.
– А куда это к вам?
– тоненьким голоском спросила осмелевшая девочка.
– И кто вы такой, дяденька?
–
– Зовут меня Сергей Анатольевич Брыкин, а по профессии я солдат Красной Армии. Вот так-то! Давайте, двигайте к нам в отряд! Там и обогреетесь... Накормим, напоим, и сказку расскажем! Ха-ха-ха-ха
Едва их шаги затихли, как глубокие трещины, открытыми ранами рвавшими почву, стали затягиваться. С тяжелым вздохом, шебуршанием осыпающейся земли и резкими хлопками вырывавшегося воздуха, огромные пласты земли медленно сдвигались навстречу друг к другу.
… «Упустил! Упустил!
– ревело от бессилия раздвоившееся сознание Андрея.
– Ушли! Упустил! Как же я мог?! Вот же... они были прямо здесь!».
Уже почти исчезнувшие трещины вновь рванули в стороны от огромного дерева, которое несколько минут назад закрывало собой женщин. Плотный дерн рвался с хрустом крепкой ткани, обнажая на изломе мешанину переплетенных корней.
«Надо догнать их, - ни как не мог успокоиться затуманенный разум бывшего человека.
– Они не могли далеко уйти!».
Гибкие, покрытые тягучей слизью веревки корней змеились вслед за разрывами в земле. Подобно резвящимся дельфинам длинные черные тени неслись вперед, то погружаясь в землю, то наоборот вскакивая из нее.
«Все равно я их достану!
– шептал он, представляя как земляные щели перемалывают попавших к ним жертв.
– Достану...».
26
Помутнение нахлынуло на него, словно стихийное бедствие, о котором вроде бы все знали, но приготовиться вроде бы как не захотели. Окружающее его пространство приобрело странный болезненный оттенок. Все происходящее вокруг него сразу же находило в нем агрессивный отклик. Животные, люди воспринимались им совершенно по другому... Черные, костлявые, с огромными и уродливыми наростами, создания, которые каждым своим движением, каждой своей мыслью стремились причинить вред его лесу... Андрей уже не видел людей — немцев или русских, родных, знакомых или просто совершенно чужих — все стало черно-былм...
… Село Кривичи. Расположение одной из немецких ремонтно-восстановительных рот. Ранее утро.
– Карл, ты бачок наполнил?
– раздался крик со стороны передвижной кухни, рядом с которой стоял раздраженный солдат в белом переднике.
– Что? Так какого... ты еще стоишь? Бегом?
Молодой солдатик, схватив пару закопченных ведер, помчался в сторону колодца.
– Вот дал-то бог помощника, - недовольно сплюнул повар, наблюдая за бегущим пареньком.
– Сейчас целая орава встанет... Нет, лучше уж на фронт, подальше от таких дебилов!
Отто Биргер был местной знаменитостью. Почти на сотню километров в округе его знали, как удивительного брюзгу, вечно всем недовольного человека, который постоянно грозился уйти на передовую, но никогда не делал этого.
– Опять ворчишь, старый волк, - вдруг проговорил кто-то за его спиной.
– А ведь могу и отпустить!
– Да что вы господин обер-лейтенант, - искренне возмутился Отто, превращаясь в само добродушие.
– Какое ворчание? Вон молодежь воспитываю... Прикрепили в помощники, а он, паскудник, воду не приготовил.