Зеленый фронт

Рус

– Вот бисов сын!
– вздрогнул старшина.
– Где же ты был? Только что же никого не было! А?!

– Товарищ командир партизанского отряда, докладывает..., - звонко и четко начал докладывать Пашка, одновременно косясь куда-то в сторону.
– О! Товарищ командир, смотрите...

Готовясь вновь на него прикрикнуть, Голованко не сразу среагировал на эти слова.

– Что? Куда?
– он повернул голову в сторону той части лагеря, которая граничила с болотом.
– Матерь божья!
– непроизвольно вырвалось у него от

увиденного.
– Вода! Так... Пашка, давай мухой по шалашам! Чтоб через пятнадцать минут здесь никого не было! Давай, давай!

Высокий холм, закрывавший от остального лагеря угрюмый вид на покрытую зеленоватой ряской воду и уже давно ставший частью привычного пейзажа, медленно оплывал.

– Твою..., - шептал старшина, припустивший в сторону холма.
– Как же так?

На покрытый мелкой травой пригорке с кое-где выглядывавшим песочком то там то здесь появлялись глубокие провалы, в которых неприятно бурлила болотная жижа.

– Вот, черт, - попытавшись перепрыгнуть через небольшой ров, он вдруг оступился и провалился по пояс.
– Устроились называется... Лагерь! Приходи и бери тепленькими...

Сапоги через голенища мигом наполнились водой. Однако это было не самым страшным... Старшина переступил с ноги на ногу, примериваясь вылезти из ямы.

– Какого черта?
– болото решило поторопиться, и старшина начал медленно погружаться.
– Эй!

– Братки, хватай его!
– две пары рук вцепились в него и с единым уханьем вытянули матерившегося командира.
– Вот и все...

Еще недавно лагерь, сморенный июльской жарой, почти не подавал признаков жизни, а теперь... Небольшая поляна полностью покрылась водой и превратилась в крошечное озеро с островками, на которых метались женщины и дети.

– Вода слишком быстро пребывает, - пробормотал старшина, окинув взглядом бывший лагерь.
– Бойцы, слушай приказ. Женщин и детей переправить к старому хутору... Там высоко, вода не должна дойти. Потом оружие! Вот, черт!

Время стремительно убывало. Вода добралась уже до шалашей и ее уровень продолжал повышаться. То здесь то там возникали водовороты, жадно хватавшие всякий мусор. “Мы здесь времени-то с гулькин нос, а мусора -то сколько!
– автоматически отметил Голованко, ставя ногу на очередную кочку.
– Говорил ведь, чтобы все закапывали! Нет! Чего только не плывет? Ветки, какие-то тряпки...”.

– Какие к лешему, тряпки?
– вдруг опешил старшина, опуская с плеч ящик с патронами – в воронке судорожно метался узорчатый кусок ткани.
– Упал что-ли кто? Ба, девка!

– Леська! Дочка!
– вдруг прорезал воздух отчаянный крик.
– Доченька! Леська! Помогите! Леська!

– Стоять! Куда лезешь? Иди, иди отсюда!
– резко замахал рукой командир, заметив метавшуюся у воды женщину.
– Сама утопнешь! Иди отсюда!

Снимая на ходу гимнастерку, он бросился в воду.

– Командир, вон она!
– кричал кто-то со спины.
– На

право! К дереву!

Бух! В воду еще кто-то прыгнул! Брызги накрыли старшину, на мгновение ушедшего под воды. Глубоко! До дна не достать!

– Еще ближе! Туда!
– кричали уже с другой стороны.
– Под воду ушла!

Где-то с боку мелькнуло что-то красное... Она! Мощный поток подхватил старшину и понес куда-то в сторону. “Сносит, - проносилось в его голове.
– Не вытяну! Слишком сильное течение! Надо нырять!”. Глоток воздуха и он ушел под воду.

Темнота! Руки с растопыренными пальцами судорожно загребали воду... Какая-то взвесь обволакивала открытые части тела, оставляя после себя неприятное чувство чьего-то прикосновения. «Где же эта девка?
– начинал задыхаться старшина, делая еще один рывок вперед.
– А! Вот! Что-то есть!». Правая рука по чему-то провела. Он метнулся туда! Нет! Пусто! … Опять! Уже что-то прошлось по ногам... «Не то! Наверх надо!
– изогнулся Голованко, пытаясь всплыть.
– Черт! Зацепился!». Правую ступню чем-то зажало. В висках отчетливо заломило! Бум! Бум! Бум! «Нож!
– мелькнуло у него.
– Нож! За голенищем!». Цепкие пальцы вытянули нож и стали кромсать воду... Какой-то корень! «Опять корень!
– уж не соображал он.
– Одни корни кругом!».

– Держи его! Да, за ногу! Утянет, сейчас!
– сознание с трудом возвращалось в тело.
– Сюда его тащи! Вот! Ватник подложи!

Старшина чувствовал, как кто-то рвет на нем майку. Потом его перевернули на живот и он опять отключился.

– Тетя Агнешка, он глаза открыл!
– Яркий свет ударил по глазам, заставляя веки зажмуриться.

– Дурак! Он закрыл глаза!
– другим голосом закричали уже в другое ухо.
– Смотри, видишь?! А! Тетя Агнешка, а Пашка дерется! Тетя Агнешка!

Веки осторожно приоткрылись.

– Где я?
– Голованко попытался приподнять головы, но резкая боль свалила его обратно.
– У-у-у!

«Определенно, я в лесу, - кося глазами по сторонам, размышлял старшина.
– Пацан — это Пашка! Так! Маузер мой, паскудник взял! … А это еще кто? А, Агнешка». Недалеко от его лежака стояла молодая женщина, строго что-то выговаривая мальчишке. Рядом с ней, крепко вцепившись в длинную юбку, с довольным видом стояла кроха в потрепанном платьице.

– Тетя Агнешка, смотрите, - вдруг девочка заметила открывшего глаза старшину.
– Смотрите! Я первая увидела! Я первая!

Женщина вздрогнула и с надеждой посмотрела на него. «Что-то случилось, - отчетливо засосало у старшины под ложечкой — таким взглядом смотрят только тогда, когда случается что-то очень плохое.
– Точно...».

– Товарищ командир! Товарищ командир!
– первым долетел до него обрадованный пацан с маузером, кобура которого свисала через его плечо.
– Вот! Видите! Сохранил для вас! Вы прыгнули в воду..., а я вижу... Валяется! Спас пистолет!