Зеленый дом

Крамер Теодор

мы вдруг поймем, что синевою залит

безоблачный осенний небосвод.

Мы рухлядь "зимней помощи" наденем

подачки с оккупантского плеча,

и побродить часок в лесу осеннем

пойдем тихонько, ноги волоча.

Нам сыновья, что под Москвою пали,

писали, что костерик до поры

им разрешалось ночью, на привале,

поддерживать кусочками коры;

но вздумалось начальственным придирам,

что для солдат уместней темнота

лишь тонкий

ломтик хлеба с комбижиром

да чай из земляничного листа.

А двое стариков в далекой Вене

ничком ложатся в палую листву,

когда над ними пробегают тени

машин, перечеркнувших синеву;

и, встать не смея с прелого покрова,

мы ждем, когда же кончится налет

как все, над кем трава взойти готова,

о ком никто не вспомнит через год.

14.10.1943

РЕКВИЕМ ПО ОДНОМУ ФАШИСТУ*

Ты был из лучших, знаю, в этом сброде,

и смерть твоя вдвойне печальна мне;

ты радовался солнцу и свободе,

как я, любил шататься по стране,

мне говорили, ты гнушался лязгом

той зауми, что вызвала войну,

наперекор велеречивым дрязгам

ты верил только в жизнь, в нее одну.

Зачем ты встал с обманутыми рядом

на безнадежном марше в никуда

и в смерть позорным прошагал парадом?

И вот лежишь, сраженный в день суда.

Убить тебя - едва ли не отрада;

ни у кого из нас терпенья нет

дорогу разъяснять заблудшим стада

и я за смерть твою держу ответ.

Пишу, исполнен чувств неизрекомых,

и поминаю нынче ввечеру

тебя медовым запахом черемух.

и пением цикады на ветру.

вовек да не забудется позор твой,

о сгинувший в неправедной борьбе,

ты славе жизни да послужишь, мертвый,

мой бедный брат, я плачу о тебе.

– -------

*Стихотворение посвящено памяти Йозефа Вайнхебера (1892-1945), покончившего с собой при вступлении советских войск в Австрию. Его же памяти посвящено стихотворение Альфреда Маргул-Шпербера ("Звезда в вине" (см. соотв. стр. в "Вечном слушателе") - таким образом, по меньшей мере два выдающихся немецких поэта, оба - этнические евреи, почтили память Вайнхебера, в последние годы жизни примкнувшего к нацизму.

x x x

Когда вернусь я в мой зеленый дом,

что ждет меня с терпеньем и стыдом,

я там на стол собрать хочу давно

орехи, хлеб и терпкое вино.

Любимая, на трапезу приди,

и ту, другую, тоже приведи,

придите все - все будет прощено,

пусть нас помирит терпкое вино.

И ты приди, кто в чуждой стороне

так дорог нынче оказался мне,

придите, - мне без вас не суждено

разлить по кружкам терпкое вино.

Цветите

же, когда придет весна,

акация, каштан и бузина,

ломитесь ветками ко мне в окно

и осыпайтесь в терпкое вино.

Так соберитесь же в моем дому

все те, кто дорог сердцу моему,

мы будем петь, о чем - не все ль равно

в дому, где ждет нас терпкое вино.

14.4.1944

ВОЗВРАЩЕНИЕ БУРГЕНЛАНДЦА

1. СЫН БУРГЕНЛАНДЦА

Весь сельдерей повыдерган из грядок,

уложена вся пшенка за варок,

у матери давно везде порядок,

в похлебке тоже третий день жирок.

Туманами подернуты закаты...

Пора уж, батя, и тебе до хаты.

Я жду тебя, - уж я укараулю,

хотя свободной ни минутки нет;

я всю собрал картошку и цибулю,

дрова переколол в поленья дед

мать на табак не разрешила траты...

Пора уж, батя, и тебе до хаты.

Она козу пасет на дальних кручах,

одна в залог уходит далеко,

там много трав, целебных и пахучих;

на кухне выкипает молоко,

и сумерки уж больно длинноваты...

Пора уж, батя, и тебе до хаты.

На помидоры - урожай особый,

и шильхер тоже очень удался,

но сливовицу нашу ты не пробуй,

пусть даже мать пожарит к ней гуся:

в ней порошок, - но мы не виноваты...

Ты, батя, приходи скорей до хаты.

2. ОТЕЦ БУРГЕНЛАНДЦА

Померзла помидорная рассада,

по грядкам видно: на носу зима.

Осенний шильхер выспел то, что надо,

и пшенкою забиты закрома.

Поленницы пусть шатки, да не валки,

на юг убраться птицам невтерпеж

когда ж услышу стук дорожной палки,

когда ж, сынок, из города придешь?

Никто меня не кормит до отвала,

и я желудком очень нездоров;

твоя жена мне денег не давала,

наколотых ей вечно мало дров,

чтоб все понять - не нужно и смекалки;

а стук часов ночами так похож

на долгожданный стук дорожной палки,

когда ж, сынок, из города придешь?

Она сама гоняет коз к разлогу,

и сына к плавням шлет за тростником,

корсет натянет, выйдет на дорогу

и долго вдаль глядит, как под хмельком,

но сливовицу ты из рук нахалки

не пей, не то подохнешь ни за грош...

Когда ж услышу стук дорожной палки,

когда ж, сынок, из города придешь?

3. ЖЕНА БУРГЕНЛАНДЦА

Посохли флоксы, выспел шильхер славно,

вся кукуруза сложена в сарай,

на грядках нет работы и подавно,

а гуси улетают в южный край,

я сею мак, мне временами худо,

тогда иду под вечер за порог