Зеленый дом
Шрифт:
все то, в чем нет здорового зерна.
В грозе и мраке наступает март,
и остается уповать на фарт
иначе ни к чему и доктора.
О, не тверди, что умирать пора!
Я слаб, как позабытый колосок,
не
однако перед строчками - в долгу
и до сих пор... Я просто не могу!
Я не окончил множества работ,
мне нужен срок - еще хотя бы год...
Болят виски и ноет миокард.
В грозе и мраке наступает март.
x x x
Что поют пичуги
право, не пойму.
Только свет в округе
убивает тьму.
Этот нищий, жалкий,
этот дивный дар:
скрип тяжелой балки
и над полем пар.
Все, что видел розно
будь со мной сейчас,
ибо станет поздно,
вещи, петь про вас:
хочется смертельно
петь и петь певцу.
Песня беспредельна.
Жизнь пришла к концу.
ДЕНЬ ПОМИНОВЕНИЯ
День поминовенья. Захочу
фитилек в лампадке засвечу:
ты гори с печалью и с тоской
матери моей за упокой,
той, которой я помочь не мог,
ты гори за сына, фитилек,
ибо ставлю крест на жизнь свою,
хоть чужбины горький хлеб жую.
Ты
все, что было мной сочинено,
что нигде издать надежды нет
догорай, лампадки тихий свет.
Догорай, мерцая и скорбя
(через год - зажжет ли кто тебя?),
ты свети стихам, любви, добру
в них-то я не до конца умру.
СНАРУЖИ
Там, снаружи, - тьма, тревога.
Голоса жужжат снаружи.
Сторож, глотки им заткни,
прогони их, прогони.
Там, снаружи, - тьма, тревога.
Под стеной бежит дорога.
Сторож, колотушку брось:
тени разбегутся врозь.
Там, снаружи, - серп шафранный
над дорогой, над поляной
льет лучи, как брызги льда.
Не пускай его сюда.
ВМЕСТЕ С ПЫЛЬЮ
Многие покой находят в спальне,
но моя судьба куда печальней:
лишь на землю ляжет темнота
пыль запорошит мои уста.
Многим слышен щебет на просторах
я один внимаю тайный шорох:
вместе с пылью, спящей на ковре,
тяжко просыпаюсь на заре.
Не для флоксов и не для сиреней
череда моих стихотворений;
пыль стряхну в неведомом году
встану и шарманку заведу.