Зеленые яблоки
Шрифт:
– Как изумительно она упакована,- пробормотал смотритель- тоном священного ужаса.-Напиток, очевидно, очень высокого качества, если его так бережно пакуют:
– Это виски-американо,-вздохнул один из жандармов.- Лишь один раз в своей жизни пил я виски-американо!..
Жандарм взял бутылку и приготовился, отбить ей горлышко.
– Стой!
– закричал смотритель.- Тебе заплатили за честность!
– Мне заплатил человек, который сам был бесчестен,- был ответ.- Эта штука - контрабанда. Пошлина за нее никогда не была заплачена. Старикашка
Не ожидая продолжения, Вильсон и жандарм распаковали две новых бутылки и отбили им горлышки.
– Три звездочки - высший сорт,- возгласил Вильсон, при всеобщем молчании указывая на марку.- Видите ли, все сорта виски, вырабатываемые янки, хороши. Одна звездочка показывает, что сорт очень хорош. Две звездочки, что он превосходен. Три звездочки - что он великолепен, божествен, лучше всего лучшего и даже еще лучше. Ах, я знаю это, янки очень крепки на крепкие напитки.
– А четыре звездочки?
– спросил смотритель, у которого результаты пробы уже сказывались в блестящей влажности его глаз.
– Четыре звездочки, друг? Четыре звездочки означают или же немедленную смерть, или же вознесение живьем на небо...
Уже через четверть часа смотритель, обняв другого жандарма, называл его братом и заявил, что очень мало нужно для того, чтобы люди на этом свете были счастливы.
– Старикашка круглый дурак, трижды круглый дурак и еще трижды,-выпалил вдруг угрюмый жандарм, который во все время до того не произнес ни слова.
– Старикашка просто бродяга,- сказал смотритель.И когда он вернется завтра за своими тремя звездочками, я арестую его как контрабандиста. Это только даст нам повышение.
– Но ведь мы уничтожаем вещественные доказательства - вот так,- спросил Вильсон, отбивая горлышко у новой бутылки.
– Мы сохраняем вещественные доказательства - вот так, - ответил смотритель, бросая пустую бутылку на каменный пол и разбивая ее на тысячу кусочков.- Слушайте, товарищи, ящик был очень тяжел - это все подтвердят, Он упал. Бутылки сломались. Жидкость вылилась, и таким образом мы узнали о контрабанде. Ящик и разбитые бутылки будут достаточным вещественным доказательством.
По мере того как уменьшались запасы виски, увеличивались шум и гам. Один жандарм поссорился с Вильсоном, вспомнив давно забытый долг в десять долларов.
Двое других, сидя на полу и обнимая друг друга за шеи, горько оплакивали свою несчастную семейную жизнь.
А смотритель сентиментально рыдал о том, что все люди братья.
– Даже мои арестанты!-вопил он плаксиво.- Я люблю их как братьев. Жизнь так печальна...
Поток слез заставил его сделать паузу, и ему пришлось глотнуть немного виски, чтобы осушить слезы.
– Мои арестанты все равно что мои дети. Мое сердце обливается кровью из-за них. Видите, я плачу. Давайте поделимся с ними. Дадим им хоть минуту счастья. Вильсон, брат моего сердца,
Внимание Джона было вдруг привлечено насвистыванием за окном знакомого мотива. Он вскочил и быстро бросился к окну. Но в дверях раздался звук вставляемого в замочную скважину ключа, и это заставило его опуститься на пол и притвориться спящим.
В камеру вошел нетвердым шагом Вильсон и протянул Айрис с самым серьезным и торжественным видом бутылку. .
– Привет от нашего доброго смотрителя,- прошещал он.- Он хочет, чтобы вы выпили и постарались забыть, что завтра вам придется умереть.
– Мой почтительнейший привет смотрителю, и передайте ему от меня, чтобы он убирался к черту вместе со своим виски,- отвечал Джон, резко становясь между Айрис и Вильсоном. Привратник выпрямился и перестал шататься, словно внезапно отрезвившись.
– Очень хорошо, сэр,-сказал он, оставил камеру и замкнул за собою дверь.
Одним прыжком Джон достиг окна и нос к носу столкнулся с Марчем, просовывавшим ему револьвер через решетку.
– Привет,- сказал Марч.-Я вытащу вас отсюда, как дважды два - четыре.
Он показал два динамитных патрона с прикрепленными к ним фитилями.
– Я захватил с собой эту милую игрушку. Стань c Айрис в самом дальнем конце камеры, потому что через момент в этой стене будет дыра таких размеров, что через нее сможет проплыть сам "Титаник". Теперь отходи. Я зажигаю. Фитиль очень короток.
Едва Джон прижался с Айрис к самому дальнему углу камеры, как чьи-то нетрезвые руки с трудом отомкнули дверь и в нее ворвался гул криков и проклятий.
– Бей проклятых!..
В руках у них были ружья, а сзади напирала на них пьяная толпа, вооруженная чем попало - от кортиков и карабинов до пустых бутылок включительно. При виде револьвера в руках Джона они остановились.
Но Вильсон не стал ждать. Он выстрелил наобум из шатающегося в пьяных руках ружья, промахнулся на добрые пять ярдов и в ту же секунду свалился под пулей Джона.
Остальные быстро улетучились в тюремный коридор, откуда, оставаясь невидимыми, открыли ожесточенный обстрел камеры.
Благодаря свою счастливую звезду за толщину тюремных стен и надеясь, что они не станут жертвой случайного рикошета, Джон оставался в указанном ему углу и с ми - нуты на минуту ждал взрыва, пряча за своей спиной Айрис.
И он пришел. Окно и примыкающая к нему стена обратились в одно громадное отверстие. Осколок ударил Джона в голову, и он упал почти без чувств. Когда осела поднятая взрывом пыль и рассеялся пороховой дым, его затуманенный взгляд заметил фигуру Марча, входившую через образовавшуюся дыру в камеру. Как сквозь сон он видел, как тот вывел испуганную Айрис. Но лишь только его выволокли на воздух, Джон быстро пришел в себя.