Зеленые береты

Мур Робин

– Виноват, сэр, – проговорил Шмельцер, обращаясь к Трэйну, – но это может быть важно.

– Докладывайте, лейтенант.

– Слушаюсь, сэр. Мы допрашивали пленников, когда один из вьетнамских сержантов сообщил, что двое из его боевиков, занимавшихся укладкой колючей проволоки, сбежали. Он передал их имена сержанту Ститчу и тот спросил допрашиваемого им человека, принадлежат ли они к числу сторонников ВК. Ответ был утвердительный.

Корни повернулся к Трэйну.

– Сэр, вы, разумеется, понимаете,

что это может означать. Если беглецы сообщат вьетконговцам о том, что мы устанавливаем и арестовываем их лазутчиков, они Могут предпринять нападение уже сегодня ночью, пока в лагере все еще остается кое-какая их агентура.

– Сэр! – вмешался Шмельцер. – По словам одного из допрошенных нами пленных, нападение действительно запланировано на эту ночь. Они в один голос утверждают, что первоначально оно должно было состояться прошлой ночью.

Корни бросил взгляд на Трэйна и приказал Шмельцеру прекратить допросы.

– Соберите все имеющиеся у нас мины. Передайте Родригесу, что еще до наступления темноты все его системы должны быть приведены в действие. Я хочу, чтобы до полуночи в состоянии полной боевой готовности находились пятьдесят процентов личного состава лагеря, а после полуночи – все сто процентов. Пусть все те, кому в прошлую ночь так и не удалось поспать, сразу после ужина укладываются по койкам.

Шмельцер и Кау вышли из оперативной комнаты.

– Подполковник, – сказал Корни, – позвольте мне остаться здесь до окончания атаки или по крайней мере до тех пор, пока нам не удастся настолько укрепить лагерь, что вьетконговцы не осмелятся на него напасть. Ситуация складывается очень тревожная.

– Как вообще могло случиться, Корни, что вы попали в такую замазку?

Капитану стоило немалых усилий сохранять спокойствие.

– Сэр, подразделения моих "хоа-хао" были сняты практически в один день. Если вы просмотрите мои донесения, то убедитесь в том, что на протяжении двух последних дней я неоднократно просил Центр прислать ко мне подкрепление минимум из двух групп вьетнамских морских пехотинцев, рейнджеров или парашютистов, чтобы укрепить лагерь хотя бы до окончания работ по созданию оборонительных рубежей.

– Хорошо, Корни, оставайтесь здесь до тех пор, пока лагерь не будет надежно защищен, однако прошу уложиться максимум в недельный срок. И помните, что нас обоих ждут в Сайгоне.

– Благодарю вас, сэр.

– Так, а теперь позаботьтесь об отправке моих парней из разведки на вертолете обратно в штаб группы Б.

– А вы, сэр?

– Я переночую у вас.

– Сэр, – запротестовал было Корни, – даже с учетом проведенной накануне операции мы имеем все основания считать, что нападение состоится именно сегодня ночью.

– Да, капитан. Как мне представляется, ВК получил в Камбодже все необходимое ему подкрепление, – сказал Трэйн, а в заключение

добавил: – Если сегодня ночью они вздумают напасть на Фан Чау, мне бы хотелось также находиться в лагере.

* * *

В пять часов вечера у нас с подполковником Трэйном состоялся короткий разговор. Готовый к отлету вертолет ожидал посадки на борт сотрудников разведки; кроме них планировалась отправка пленных вьетконговцев, которые, связанные электропроводом, лежали на полу лицом вниз.

Подполковник настаивал на том, чтобы я также покинул лагерь, однако я напомнил ему о том, что мывместе провели в Форт-Брэгге три месяца, а потому я достаточно подготовлен к подобного рода вещам.

– Кроме того, – упомянул я в качестве решающего аргумента, – я нахожусь здесь по разрешению командующего войсками специального назначения, и если мне суждено попасть в солидную переделку, то я прекрасно понимаю, на что иду.

Трэйн, Корни и я проводили вертолет, после чего вернулись в лагерь. Пройдя через ворота, Корни лично удостоверился в том, что закрывавшая их и усиленная "концертиной" баррикада была водружена на прежнее место. Столь же скрупулезно он проверил ворота на внутреннем кольце обороны.

За ужином Корни и Трэйн обращались друг к другу с некоторой прохладцей, однако руководитель группы в все же оставался командиром, который действительно любит своих бойцов, восхищается ими и чувствует себя по-настоящему счастливым, лишь когда оказывается в полевых условиях. Я подметил, что, когда надо, он умел проявлять человеческие качества, не впадая при этом в излишнюю фамильярность.

После ужина сержант принес Трэйну ремень с пистолетной кобурой и прочее обмундирование, снабженное всем необходимым для боя.

– Сэр, здесь четыреста патронов для АВ-15. В случае необходимости запас можно будет пополнить в минометных бункерах.

Корни, этот неутомимый викинг, все же признался, что не спал уже почти двое суток, а потому попросил у Трэйна разрешения отдохнуть до полуночи, тогда как я и лейтенант Шмельцер вызвались сопровождать Трэйна в инспекционном обходе фортификационных сооружений.

– Лейтенант, – обратился к Шмельцеру Трэйн, – вы окончили Уэст-Пойнт?

– Так точно, сэр. В пятьдесят восьмом.

– Припоминаю, что об этом есть запись в вашем личном деле. Сам я выпускался в сорок восьмом, после того как три года отслужил на фронте. – Трэйн улыбнулся, глядя на молодого лейтенанта. – Пора уже и о капитанских погонах подумывать, вы не находите? Надеюсь, после окончания службы в спецназе вы подадитесь в более традиционное армейское подразделение?

– Я никогда не пойду служить ни в одну часть "прямоногих", сэр, и останусь служить в спецназе, если, конечно, получится.