Зелье предательства
Шрифт:
– Откуда ты? – через некоторое время спросил он. – Мы о тебе мало что знаем. – Он хохотнул. – Кто знает, может быть, я говорю с преступником.
Я тоже посмеялся. Что угодно, только не думать о том, кто я на самом деле.
– Я всегда жил в Артеде. Когда мою мать приговорили к узилищу, она выбрала участие в Лабиринте. – Я не смог скрыть осуждения, которое ясно прозвучало в моём голосе. – Тот день всё изменил.
Заид отвёл глаза.
– Почему она была осуждена?
– Торговец обвинил её в
– А твой отец, – мягко произнёс Заид, – его ты тоже потерял?
– Вчера. – Я сглотнул. – Стражники убили его и забрали моего брата. А наш дом сожгли дотла. – Голос мой звучал слишком резко.
– Но почему? Почему они забрали твоего брата?
– Может, приняли его за кого-то другого, за преступника. – Слова отдавали горечью. Кровь была на моих руках. На моих и ничьих больше.
Лицо Заида исказилось:
– Безумие какое-то.
Мой язык словно онемел. Мы оба подняли головы, когда услышали имя Заида.
– Обед готов, – сказал он. – Голоден?
У меня так подвело желудок, как будто тот хотел ответить вместо меня. Я кивнул, и мы вместе вошли в дом.
– Только не на этом его мотоцикле, Демиян, – услышал я слова Сары.
– Я принял решение. Мы можем обсудить это позднее, – твёрдо ответил Демиян.
Стол был накрыт, и в центре красовался ароматный плов.
– О, Тарик. Присаживайся, – сказала Сара, скрывая свои чувства за улыбкой. Она наполнила для каждого керамическую миску. – Мы подумали, что, возможно, ты мог бы рассказать что-то ещё о себе.
Я сел.
– Мой отец делал мебель, – неловко произнёс я. – Я помогал со шлифовкой песком и росписью. Мой брат Амир работал в чайной.
– И где же вы жили? – сочувствующе спросила Сара.
– В Артеде. – Ответ потребовал от меня величайшего усилия.
Все они смотрели на меня в тягостном молчании. Было общеизвестно, что город стал хуже с тех пор, как там объявился Яссин, хотя он и раньше пользовался дурной славой.
– Стражники султана убили моего отца и арестовали моего брата, – продолжал я. Я рассказал им ту же историю, что и Заиду, опустив подробности.
Сара покачала головой.
– Это ужасно. – Лицо её посуровело. – Не могут же они наказывать всех подряд. Без достаточных доказательств. Это безумие.
– Дай время, и возможно, они поймут, что твой брат невиновен, – сказал Демиян.
В глубине сердца я знал, что навряд ли от охоты на меня откажутся так легко. Не после стольких правонарушений. Мне не следовало входить в Искир. Стражники могли уже убить Амира.
– Я благодарен вам, – произнёс я. – Работа отвлечёт меня от всего этого.
– Я хотела бы взглянуть, как работает этот твой мотоцикл, – со смешком заметила Инара.
Заид
– Все хотят увидеть этот мотоцикл, Инара. Прояви немного терпения.
Она наградила его раздражённым взглядом и вернулась к еде.
– Постарайся быть немного осторожнее, – посоветовала Сара с явной неловкостью. – Я не хочу, чтобы на пороге появились стражники султана. Сам понимаешь. Из-за этого мотоцикла.
Заид посмотрел на меня.
– Я уверен, что Тарик возьмёт ответственность на себя, если его оштрафуют.
Я улыбнулся:
– Обещаю.
Сара была права. В открытую появляться на улицах было опасно. Мотоцикл запомнится всем. Однако это был мой единственный шанс быть полезным и подтолкнуть дела Демияна. Кроме того, мужчина, кажется, ничего не имел против.
– Кстати говоря, я думаю, что это невероятно храбро с твоей стороны – то, как ты идёшь против правил, – с улыбкой сказал Заид.
Сара бросила на него предостерегающий взгляд. Она повернулась ко мне.
– Мы с Демияном говорили о том, чтобы дать тебе приют, но тебе придётся помогать нам.
Я сдержал подкатывающиеся слёзы. Мне до сих пор казалось, что я недостоин их помощи.
– Да, конечно, я помогу. – Я не мог вернуться домой.
Мы убрали со стола. Сара отвергла нашу помощь в мытье посуды и отослала нас на воздух, где я объяснил, как работает мой мотоцикл.
Заид поглаживал седло.
– Ты сам его собрал? Умно. А детали, небось, сложно было достать?
– Трудно и вдобавок накладно. – Я раздобыл большую часть деталей, воруя украшения и прочие ценные вещи, которые затем продавал, чтобы вложить деньги в мотоцикл. – Кто хочет сесть сзади? – спросил я, пока не посыпались новые вопросы.
Демиян со смехом отказался, Заид с энтузиазмом закивал, а Инара хранила молчание, хотя глаза её блестели.
– Пойдём, – сказал Демиян своей дочери. – Оставим мальчиков одних. Мы можем помочь твоей матери в доме.
– Мы прокатимся? – спросил Заид, как только Инара и Демиян ушли. Его голос был полон воодушевления.
Я рассмеялся.
– Мы прокатимся.
Вскоре мы ехали по окраинным улочкам Рахамада. На каждом углу были плакаты об игре в Лабиринте.
Через несколько дней объявят прозвища участников, которые будут скрыты под костюмом и маской. Настоящие имена пешек никогда не оглашались. Турнир был анонимным.
Зрители, платившие очень большие деньги, получали возможность влиять на ход игры. Вот почему участники должны были оставаться безымянными – таким образом никто не получал преимущества.
Я остановился, чтобы внимательнее рассмотреть плакат. На нём была изображена овальная арена, только пустая, без зрителей, редко оставлявших скамейки пустыми.