Здравствуй, сын!

Борн Амелия

– Прогонишь, или приготовим лазанью, и ты мне все расскажешь?

Я взаправду ожидал того, что Ди выпрет меня из своей квартиры к хренам собачьим. Однако она просто опустилась на ближайший стул и устало потерла глаза.

– И как тебе удается все так быстро решать, Волков?
– спросила она скорее в никуда, чем обращаясь конкретно ко мне.

Я же в этот момент вынул продукты из пакета и повернулся к Диане:

– У тебя мясорубка есть?

– Что?
– удивилась она, округлив глаза.

Да,

наверно, совсем не того ожидала, но сейчас я превратился в весьма конкретного шеф-повара, желающего приготовить сносную лазанью и накормить ею свою женщину.

– Есть ли у тебя мясорубка?
– терпеливо повторил я свой вопрос.

– Есть. Вот там.

Она указала рукой на один из шкафчиков. Я извлек вполне себе хороший агрегат, при помощи которого планировал сделать из чудесного куска говядины порцию фарша. Не терпел уже готовый дерьмопродукт, потому покупал для этих целей исключительно парное мясо.

– Что-то стряслось.

В моих словах не было вопроса. Лишь утверждение.

Я закинул в мясорубку предварительно нарезанную говядину и смолол ее в фарш. Диана все это время молчала. Я же - терпеливо ждал. Хотя, эта тирада Ди по поводу того, что я готовлю только для своей будущей невесты, вводила меня в ступор.

– Ничего не стряслось, - подернула Диана плечами и вдруг перевела разговор в то русло, которое и мне самому казалось наиболее безопасным: - Как ты готовишь лазанью? Я сколько бы ни пыталась это сделать - получается полнейшее фиаско.

Улыбнувшись, я закинул на сковороду мелко нарезанную луковицу, которая тут же принялась обжариваться в оливковом масле.

– Во-первых, никаких сочетаний лук-чеснок. И итальянцы, и я сам считаем, что это просто отвратительно.

Помешав лук, я приправил фарш солью и смесью перцев, пропущенной через мельницу. Все делал на свой вкус, но это уже было отточено донельзя.
– Во-вторых, хочешь, открою секрет?
– повернулся я к Диане.

– Хочу, - мгновенно отозвалась та.

И я понял, что готов буду горы свернуть ради этой женщины. Но в то же время мог сейчас сыграть себе на руку.

– Тогда секрет за секрет. Ты расскажешь, кто именно собрался за меня замуж, а я раскрою тайну приготовления хорошей лазаньи.

Ди фыркнула, я же в это время закинул приправленный фарш к луку и принялся за помидоры. Поставил небольшую кастрюльку с водой на огонь, надрезал «жопки» (как сказал бы Жук) томатов крестиком и, как только вода закипела, опустил их в жидкость.

Ровно минута (мне даже не нужно было замерять время по часам, я чувствовал это и так), и я быстро снял помидоры с огня и сунул кастрюльку под холодную воду.

– Летти!
– язвительно сказала Диана после паузы.
– Тебе это имя о чем-то говорит?

Я невольно вскинул брови. Конечно: это имя мне о чем-то да говорило.

– С чего ты взяла,

что мы с ней женимся?
– как можно спокойнее отозвался я.

Взял терку и измельчил очищенные от кожуры помидоры. Меньше минуты, и их можно было добавлять к фаршу, чтобы получить болоньезе.

Когда соус закипел, я закинул туда сухой приправы, состоящей из итальянских трав. Конечно, не ресторанное качество, но для домашней еды вполне сойдет.

– С того, что она именно об этом и сказала... выбирая свадебное платье.

– Она выбирала свадебное платье? Где?
– тупо переспросил я, машинально помешивая болоньезе и готовясь делать бешамель.

– Какая разница где!
– воскликнула Диана, вскочив на ноги. Заходила по кухне, но, кажется, выгонять меня не собиралась.

– Большая разница. Потому что если она была в свадебном салоне, то у меня возникнет вопрос - что именно там делала ты?

Я бросил быстрый взгляд на Ди, но вдруг понял, что она покраснела. Отвернулся, как будто стал частью чего-то слишком интимного, снова сосредоточился на готовке.

Поставил на огонь сотейник, бросил в него кусочек масла. Кто-то предпочитал добавлять в бешамель лук, я же просто положил в посуду пару ложек муки, итальянскую приправу, мускат и черный молотый перец. Вновь все посолил по своему вкусу и, когда масса растворилась и забурчала, влил миллилитров семьсот молока.

Можно было оставить все пока как есть, и вновь повернуться к Диане, что я и сделал.

– Я просто хотела примерить свадебное платье, чтобы отправить фото матери!
– едва ли не выкрикнула она, как будто я был тем, кто претендует на ее свободу, а она вынуждена рьяно отбиваться.

– И как платье? Выбрала?
– спросил я, снимая соус с огня.

Теперь дело оставалось за малым - собрать лазанью и поставить ее в духовку.

– Летти выбрала, да. Хорошо, что ты этим интересуешься!
– выпалила Диана.

Я вновь усмехнулся.

Быстро выложил в форму три листа лазаньи, сверху - болоньезе. Закрыл еще тремя листами, опять болоньезе и на него бешамель, присыпанный пармезаном.

Бросил взгляд на Диану, уверяясь в мысли, что именно эту женщину я хочу видеть в своей жизни, чего бы мне это ни стоило.

Опять накрыл все листами лазаньи, положил болоньезе, а сверху вновь листы, бешамель и пармезан. Все! Теперь в духовку на сто шестьдесят градусов, а следом - под гриль на пять минут.

Подойдя к Ди, вновь усевшейся на стул, я опустился перед ней на корточки и сказал:

– Не знаю, что там выбрала Летти, но я не имею к этому никакого отношения. И, кстати, ты так и не спросила - что главное в приготовлении лазаньи.

Я лукаво смотрел на Ди снизу-вверх. На ее лице сначала было недовольство, которое она наверняка показывала мне изо всех сил. Потом оно сменилось интересом.