Здравствуй, будущее!
Шрифт:
Через несколько минут Роберт уже завел машину на стоянку возле «Белго Норд».
— Вот мы и приехали.
О «Белго Норд» Александра много слышала, но никогда здесь еще не бывала. Зал этого ресторана из дерева и камня украшали многочисленные цитаты из Рабле, здешние официанты носили монашеские рясы.
— Мне тут нравится! — объявила Алекс, когда они устроились за одним из столиков. — Чувствуешь себя так, словно попал в эпоху Возрождения на какое-то пиршество!
Роберт с улыбкой наблюдал, как племянница его пациентки рассматривает все
Эта Александра просто чудо какое-то, думал Роберт, смакуя каждое мгновение своего свидания. Здорово, что Вилма Келли лечится именно у меня. Ведь обратись она к другому врачу, я никогда не познакомился бы с ее родственницей…
Официант-монах приблизился к их столику и подал меню.
— Рекомендую попробовать колбаски из кабаньего мяса, льежский салат и мидии, — посоветовал Роберт, заметив, что лицо Александры, пробегающей глазами по строчкам с названиями многочисленных блюд, становится все более растерянным.
Она взглянула на него с благодарностью и тут же закрыла меню.
— Спасибо за помощь. — Ее потрясающе чувственный рот тронула улыбка. — Только от колбасок мне придется отказаться. Салата и мидий вполне достаточно.
— Что будешь пить? — спросил Роберт.
— Гмм… Какое-нибудь сухое вино, — протяжно ответила Алекс. Слышать, что он обращается к ней на «ты», было весьма непривычно.
Роберт сделал заказ и взглянул на Алекс с любопытством.
— Можно задать тебе нескромный вопрос?
Она засмеялась.
— Задать, конечно, можно. Но не обещаю, что я на него отвечу.
— Ты сказала, что от колбасок тебе придется отказаться. Не ешь мяса, потому что следуешь какому-то учению или просто считаешь, что это вредно?
Александра лучезарно улыбнулась.
— Все гораздо проще. Я балерина и должна придерживаться определенной диеты.
Брови Роберта медленно поползли вверх.
— Балерина? Вот это да! А я все думаю, откуда в тебе столько божественной грации.
Алекс слегка покраснела и вновь рассмеялась.
— Спасибо за комплимент.
Теперь она радовалась, что ответила согласием на его предложение отказаться от формальностей. В противном случае в их отношениях, наверное, все еще присутствовала бы гнетущая натянутость. Они общались как хорошие друзья — непринужденно и легко. О том, что этот человек вызывает у нее не только уважение и симпатию, Александра старалась не задумываться.
Некоторое время Роберт о чем-то напряженно размышлял. Его серо-зеленые глаза то озарялись восторженным светом, то делались задумчиво-серьезными.
— Мда… — произнес он наконец, — с того момента, как в десятилетнем возрасте я сходил с родителями на «Жизель», танцоры балета представляются мне какими-то мифическими персонажами. — Он смотрел на Александру так, будто и вправду видел перед собой Флору
На ее губах заиграла улыбка.
— А для меня балет — работа. Вернее, он моя жизнь, моя любовь, мое спасение.
Роберт чуть сузил глаза, задаваясь закономерным вопросом: спасение от чего? Но вслух этого вопроса не произнес.
Принесли заказанные блюда.
— Я многое бы отдал за возможность взглянуть на тебя танцующую, — мечтательно произнес Роберт, отрезая кусочек колбаски. Неожиданно его лицо сделалось озадаченным. — Кстати, как тебя отпустили в Лондон? Ты в отпуске?
Александра покачала головой.
— Мне пришлось отказаться от участия в очередной постановке. Надо было ехать к тете Вилме, она ведь здесь совсем одна. Моя мама — натура слишком чувствительная и экспансивная, ей я не позволила бы взваливать на себя эту ношу. Братишка еще учится в школе. Отец занимает пост заместителя генерального директора на одном крупном кардиффском предприятии, ужасно занят. И потом, ведь именно он содержит и маму, и брата. А я ни за кого не несу ответственности, разве только за моего пуделя, Чарли. — Она ни с того ни с сего опечалилась. — Чарли для меня как ребенок, а для моих родителей как внук.
Во взгляде Роберта опять возник вопрос, но он снова ни о чем и не спросил.
Заиграла музыка.
— Музыка — это единственное, что мне не нравится в «Белго Норд», — сказал он, поморщившись.
— А что ты любишь слушать? — полюбопытствовала Александра.
— В основном рок и джаз, — с готовностью ответил Роберт. — Виртуозная игра на гитаре, контрабасе, ударных, сложная гармония звуков, глубокий смысл — вот, наверное, чем захватывает меня музыка этих направлений. — Он перевел дыхание. — Мне нравится «Миллениум», «Ред Хот Чили Пепперз», многое другое. Из джазовых исполнителей предпочитаю слушать Белу Флека.
У Александры кольнуло в сердце. Страстью к джазу она воспылала, влюбившись в Нельсона.
— А ты? — спросил Роберт. — Слушаешь что-нибудь, кроме классической балетной музыки? Или это невозможно — любить и Адольфа Адана и «Роллинг Стоунз»?
Алекс рассмеялась.
— До сегодняшнего дня мне казалось, что люди, увлеченные наукой, музыку вообще не слушают.
Роберт широко улыбнулся.
— Я, естественно, живу не только балетом, — продолжила Алекс, корча забавную рожицу. — Увлечений у меня много. Из того, что поют «Ред Хот Чили Пепперз» больше всего мне нравится, пожалуй, «Калифорникейшн».
Роберт просиял.
— А у Белы Флека… — Она тяжело вздохнула, приводя тем самым своего собеседника в некоторое замешательство. — У него классный саксофонист, Брэнфорд Марсалис.
Ее волшебные дымчато-серые глаза на мгновение словно заволокло туманной пеленой. Роберта опять охватило страстное желание ей помочь, хотя ему до сих пор не было известно, в какой именно помощи она нуждается.
— Как тебе мидии? — спросил он, чувствуя, что сейчас просто необходимо направить ее мысли в другое русло.