Здравствуй, будущее!
Шрифт:
Что ее мучает? — подумал он, слегка морща лоб. Болезнь тети? Но у меня создалось впечатление, что дело не только в этом…
В груди липким студнем расползлось отвратительное ощущение — боль за женщину, которую он практически не знал. Обычно при виде чужого страдания с ним не происходило ничего подобного.
С первых дней учебы в Королевском медицинском колледже Лондона Роберт хорошо усвоил одну истину: врачи не должны принимать близко к сердцу несчастья пациентов. Их задача — рассматривать людские беды трезво и бесстрастно, только
То же, что он сейчас испытывал, можно было смело назвать противоположностью бесстрастия. Его распирало от какого-то смешанного, сложного чувства — юношеской радости, стремления совершить что-то грандиозное и вместе с тем гнетущей неудовлетворенности собственным бездействием.
Роберту стало вдруг тесно и душно в просторном, удобном кабинете. И, надев висевший на спинке стула пиджак, он стремительно покинул его.
В воздухе пьяняще пахло весной. О ней, казалось, заявляло все вокруг: и звонкий щебет птиц в небольшом парке, и беспечный детский смех, и даже шум мчащихся по дороге машин.
Свой «остин» сегодня утром Роберт сдал в ремонт, но вызывать такси сейчас даже не подумал. Отправился домой пешком.
По пути ему вспоминались все самые замечательные моменты жизни. Студенческая пора, когда веришь, что в состоянии свернуть горы. Первая школьная влюбленность с ее удушающими и прекрасными приступами робости. Незабываемая поездка в Испанию по окончании колледжа…
Он чувствовал себя полным энергии мальчишкой и в то же время так же, по-мальчишески, побаивался мечтать о счастье, которое как будто замаячило на горизонте.
На дорогу у Роберта ушло полтора часа, но промелькнуло это время на удивление незаметно.
Я должен что-нибудь предпринять, решил он, придя домой. Мне безумно хочется помочь этой Александре. В чем помочь, не знаю да и не горю желанием знать. Но за то, чтобы ее необыкновенные глаза повеселели, готов отдать что угодно…
Повинуясь внезапному побуждению, он достал из кармана записную книжку, подошел к телефону и набрал номер Вилмы Келли.
Трубку взяла Александра. Ее спокойный глуховатый голос он узнал бы, наверное, из сотни других.
— Еще раз здравствуйте, Александра. Это доктор Уолтер. Звоню, чтобы спросить, поговорили ли вы с тетей после нашей с вами беседы.
— Да, поговорила, — сказала Александра. — По-моему, мне удалось внушить ей, что бояться нечего.
Слышно ее было прекрасно, но Роберту казалось, что ему отвечают с другой планеты.
— Замечательно! — воскликнул он. — Вы молодец! Кстати, если хотите, можете прийти ко мне в пятницу вместе с ней. Я еще раз осмотрю ее перед тем, как положить в больницу, а потом мы побеседуем.
— Спасибо, я с удовольствием составлю тете компанию, — отозвалась Александра с благодарностью в голосе.
— Тогда до пятницы, — произнес Роберт, изо всех сил пытаясь ничем не выказать нахлынувшей на него
4
В понедельник тетю Вилму положили в больницу. Держалась она прямо-таки геройски: вела себя спокойно, улыбалась и даже шутила. Лишь по неестественной бледности щек можно было догадаться о том, что происходит в ее душе.
Александра тоже волновалась. Несмотря на долгий разговор с Уолтером в пятницу, несмотря на все его уверения, что нервничать не имеет смысла. Впрочем, если бы не эти уверения, она тревожилась бы гораздо сильнее.
Та их пятничная встреча ограничилась рамками обычного врачебного приема. Но по ее окончании Александра почувствовала себя так, словно глотнула живительного напитка.
А в ночь с субботы на воскресенье ей приснился странный сон. Она стояла в мрачном холодном помещении, окутанная колдовскими путами. Ей нравилось видеть эту тьму, ее радовали и холод, и неволя. Уходить отсюда она не намеревалась. Так и продолжала бы стоять, упиваясь чем-то до боли родным и любимым, что витало вокруг, призрачное, бесплотное. Ее покой нарушила неожиданно распахнувшаяся дверь в стене напротив, мощный поток света, смело устремившийся в ее темный мир, и манящий мужской голос…
Растерянная, напуганная, она задрожала всем телом, сделала шаг вперед, вновь подалась назад и в панике закрыла лицо руками…
— Алекс, детка, мы собирались прогуляться. Наверное, тебе уже пора вставать, — проникли в ее смятенное сознание чьи-то ласковые слова.
Она открыла глаза, увидела тетю Вилму, заглядывающую в ее комнату, поняла, что спала, и провела рукой по покрытому испариной лбу.
— Мне снилось что-то непонятное.
— Кошмар? — обеспокоенно спросила тетя.
Алекс заставила себя улыбнуться.
— Не-а, какая-то ерунда.
Но к этому сну она возвращалась мыслями весь воскресный день.
Палата, в которую положили тетю Вилму в понедельник утром, была небольшой, но очень чистой и светлой.
— Здесь довольно мило, — заметила Алекс, осмотревшись.
— Могло быть и хуже, — ответила тетя, смеясь.
В дверь постучали, и на пороге показался доктор Уолтер.
— Как поживает моя пациентка? — весело осведомился он, входя. — Все в порядке?
Тетя Вилма закивала.
— Я готова к любому испытанию, лишь бы поскорее избавиться от своей болячки, доктор.
— Ваша мечта очень скоро превратится в реальность. Правда ведь, Александра? — Он подмигнул стоящей спиной к окну Алекс.
Та улыбнулась.
— Конечно, правда. Наша тетя Вилма претворяет в жизнь все, чего ни пожелает. И выздороветь сумеет очень быстро. Естественно, с вашей помощью, доктор.
Уолтер обнажил в улыбке ровные зубы.
— Все будет отлично, уверяю вас обеих. — И поманил Александру в коридор. — Пойдемте. Вашей тете не мешает отдохнуть.