Здесь мое сердце

Гудмен Марта

— Я присоединился к твоей экскурсии той ночью, чтобы только смотреть на тебя, слышать твой голос. Жаль, что был там проездом и не смог встретиться с тобой в другом, более подходящем месте! Моя виза кончалась следующим утром. И я внушил себе, что ты — это просто игра воображения.

Потрясенная его откровенностью, Глория машинально сказала:

— Все равно у меня не было бы времени для встречи с тобой.

— Да, каждый из нас тогда пошел своей дорогой. Почему же сейчас все должно повториться?

Глория поежилась, словно от холода. Теперь

их пути совсем уже разминулись. Беременность — древнейшая уловка, чтобы выйти замуж. Было слишком поздно поддаваться влечению и смотреть, к чему оно может привести. Он сделал невозможным для нее принять его правду теперь, потому что не хотел попасться в ловушку тогда. Она смотрела на него, всем сердцем желая повернуть время вспять, чтобы все было просто: двое — мужчина и женщина, начали многообещающее путешествие… Теперь это стало невозможно.

Ее молчание заставило Николаса заговорить с большим жаром. В каждом слове звучало стремление убедить ее в своей искренности.

— Когда я прочитал твою книгу, то понял, каким был дураком. Ее мог написать только исключительно порядочный человек с сильным характером и к тому же одаренный. Я уже говорил, что не хотел причинять тебе боль. Сожалею, что сделал это. Искренне и глубоко сожалею…

Его страстный голос проникал прямо в сердце. Она отвернулась, опасаясь снова поддаться его обаянию. Но идея обмана ее не устраивала. Правда о ее беременности все равно скоро выйдет наружу. И из-за этого он вынужден будет жениться на ней. У нее просто не осталось выбора, кроме одного, — уехать. Она ведь не сможет сделать так, чтобы он не чувствовал себя в долгу перед ней. Надо прекратить трепать нервы и себе, и ему.

— Я прощаю тебе эту боль, — как можно безразличней сказала она, смотря на красные блики вдали. — Тебе больше не о чем беспокоиться.

— Тогда в отеле ты тоже хотела меня, Глория, — мягко произнес он.

Она напряглась, не давая мучительным воспоминаниям вторгнуться и повлиять на принятое решение.

— Да. И за это тебе тоже не нужно винить себя, — ответила женщина как можно спокойнее.

— Разве ты способна забыть…

Это был сильный вызов, всколыхнувший в памяти все чувства, которые она испытала к нему. Тогда между ними не было преграды. И он хотел убрать эту прегради сейчас. Глория закрыла глаза, настойчиво подавляя слабость, возникающую в его присутствии.

— Думаю, да.

— А я не могу забыть. И вряд ли когда-нибудь сумею сделать это, — уверенно произнес он. — Мы созданы друг для друга. Поверь, дело не только в сексе…

— Все в порядке, — перебила она, не в силах больше выносить воспоминания. — Я тоже не ожидала, что так получится. — Глория резко повернулась к нему, в отчаянии решив прекратить мучительный разговор. — Ты не хотел, чтобы выбор, сделанный бабушкой, довлел над тобой. Это понятно. А у меня тоже есть право выбора. Поэтому я уезжаю.

— Нет, Глория!

— Господи! Чего тебе надо от меня, Ник? — беспомощно выкрикнула она. — К чему все это? Почему надо останавливать меня,

мешать поступать так, как я хочу?

— Да потому, что я люблю тебя! — свирепо выговорил он, ошеломив и ее, и себя неожиданным признанием. Оба молча в недоумении посмотрели друг на друга. Потом Николас добавил: — Я знаю, необходимо время, чтобы и ты меня полюбила. Но я добьюсь этого обязательно.

Она все еще не верила своим ушам.

— Ты любишь меня?

Он сделал глубокий вдох, не сводя с нее глаз.

— Да, люблю, — повторил он. — И думаю о тебе днем и ночью. Если ты перестанешь отталкивать меня, я докажу, что могу позаботиться о тебе, что глубоко уважаю тебя, как личность. Я сделаю все, что ты захочешь. Выполню любое твое желание.

Она безмолвно смотрела на него, чувствуя, что ее старый, наполненный обидами и болью, но такой привычный мир рушится. И сделала последнюю жалкую попытку спасти его.

— Ты едва знаешь меня.

— Глория, я перечитывал некоторые главы твоей книги. — Он подошел и нежно взял ее лицо в свои руки, заглянул в глаза. — Я полюбил девушку, которая имела мужество поддержать своего отца в той непростой ситуации, в которой он оказался. Ведь она сделала это, рискуя собственной жизнью. За строками книги я увидел тебя.

— Она не обо мне, — запротестовала Глория. Ее голос понизился до хриплого шепота.

— Да, но ты открыла в ней свою душу. И я не смог не полюбить тебя.

— Может быть, — она судорожно сглотнула, — ты только так думаешь. А чувства — это нечто другое.

— А каким должно быть чувство? — Он поднял ее подбородок. Молодая женщина была слишком растерянна, чтобы отклониться, когда Ник коснулся ее губ. Но сделал это не с обжигающей страстью, а с мучительной соблазняющей нежностью, которой нельзя было противиться. — Ты прекраснейшая из женщин и должна гордиться собой.

— Я так и делаю, — тихо сказала она, подумав, что нисколько не стыдится, что забеременела от него, не будучи его женой.

— Всякий раз, когда я тебя вижу, у меня возникает желание, и с этим ничего не поделаешь. Уверен, если бы я был безразличен тебе, ты не отдалась бы мне тогда в отеле. Не уезжай, прошу тебя, останься, — сказал он серьезно.

— Я беременна, — призналась она и отвела взгляд в сторону, пугаясь эффекта, который могли произвести ее слова. — Я написала тебе об этом на адрес «Галанакис туре». И снова напишу, когда ребенок родится…

Воцарилось недолгое молчание. Вот теперь он увидел, что это ловушка, подумалось ей.

— Значит, это правда? Ты беременна? Я не хотел верить, что ты уедешь, не сказав мне об этом, — проговорил он с болью в голосе.

— Так ты знал? — От удивления она повернулась и посмотрела ему в глаза. Николас сделал неопределенный жест, словно это не имело значения.

— Эмили предупредила бабушку, а та сказала мне.

— Ты признавался в любви, зная, что я ношу твоего ребенка? — продолжала спрашивать Глория, как будто сейчас рухнуло все, во что ей хотелось поверить.