Здесь и сейчас
Шрифт:
— Хочешь сказать, что на этот раз мне удастся выпить бренди?
От этой слабой неуверенной попытки пошутить растревоженное сердце девушки сжалось еще сильнее. Она попробовала изобразить на лице легкое подобие улыбки, которую, как ей показалось, он от нее ждал.
— Наверное, для алкогольных напитков рановато. Может быть, кофейку? Правда, у меня, кажется, только растворимый — уж не обессудь.
— Да, кофе — то, что надо. Неважно какой.
Она поспешно скрылась в кухне. Ей нужно было немного времени… чтобы сосредоточиться на каких-то бытовых мелочах, отвлечься,
Она потянулась за банкой кофе на полке, когда у нее за спиной неожиданно раздался голос Джио:
— Я пью черный.
Каким-то чудом Терри удалось не выронить банку. Она кивнула.
— Ладно. Хотя, скорее всего, другого я тебе предложить и не смогла бы. Признаться, я не уверена, что в холодильнике найдется молоко. Я не покупала его в последние дни.
Девушка болтала без умолку, чтобы заполнить паузу. Говорить что-нибудь, что угодно, лишь бы не думать, что он здесь, прямо у нее за спиной, так близко, что можно услышать его ровное дыхание, почувствовать жар его тела.
— С сахаром?
— Нет, спасибо.
Терри повернулась быстро, как могла, и сделала несколько шагов к плите, стараясь не смотреть на Джио.
— Почему ты не спросишь меня, Тереза?
— Не спрошу о чем? Я… мне не нужно…
Молодой человек раздраженно махнул рукой.
— Ты прекрасно поняла, что я имею в виду. Эта проблема мучает тебя с той секунды, как ты открыла мне дверь.
— Разве?
Он кивнул.
— Ты хочешь знать, зачем я пришел, что мне от тебя нужно. Ну что же ты так прямо и не спросишь?
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
— Я знаю, зачем ты пришел. Ты пришел извиниться. — Насыпав в чашку мелкие гранулы кофе, девушка плеснула воды и принялась яростно размешивать. — По крайней мере, ты так сказал. Но до сих пор так и не извинился, не правда ли? — Она сунула чашку в руки Джио. — Разве не так?
— Я сказал: я сожалею, что не сказал тебе всей правды. — Он взял чашку, задев ее руку своими аристократическими пальцами, и Терри едва не отшатнулась, словно коснулась провода под напряжением. — И я не стану извиняться за то, что произошло по нашему обоюдному согласию. — Джио нахмурился и угрожающе сдвинул черные брови. — Или ты попытаешься заявить, что я тебя принудил?
— Нет, конечно!
Его проницательный взгляд снова изучал ее лицо, задерживаясь на губах, шее, на груди, поднимавшейся и опускавшейся от нервного, неровного дыхания.
— И что мы оба хотели бы сделать снова.
— Что ты, возможно, хотел бы сделать снова! — возмутилась девушка. — Что-то не припомню, что говорила нечто подобное.
— Действительно не говорила, — протянул Джио, — но бывают ситуации, когда слова вовсе не нужны. Даже излишни. Все понимаешь по каким-то знакам, движениям. По взглядам, улыбке… — Он медленно наклонился и провел рукой по ее щеке, потом по подбородку. — По жару твоего тела, которого не можешь скрыть. По нежности губ…
— Не надо!
Резким движением Терри дернулась в сторону.
— Ты неправильно
— Да что ты? — Губы Джио медленно расплылись в насмешливой ухмылке. — Ты, конечно, можешь возражать сколько угодно, только при этом помни, что я вижу твое лицо, смотрю в твои глаза… И смею тебя заверить, что в моих фантазиях нет ничего отвратительного — абсолютно ничего!
— Я… — начала Терри, но молодой человек только махнул рукой.
— Напротив, они просты и понятны: я хочу повторить наслаждения ночи, которую мы провели вместе. И совершенно уверен, что эти наслаждения тебе не казались отвратительными. Напротив, это именно ты провоцировала их, именно ты вдохновляла меня на те безумства.
Девушка с шумом выдохнула — сказать было нечего. Она чувствовала, что нервы на пределе, и боялась утратить контроль над собой. Внутри все дрожало.
Проглотив застрявший в горле комок, Терри заставила себя заговорить, изображая подобие самообладания.
— Думаю, нам было бы удобнее обсудить все это в гостиной.
«Удобнее!» — повторил про себя Джио. Рядом с этой женщиной он не мог чувствовать себя удобно. Даже перейдя в другую комнату и оказавшись дальше от нее, он не почувствовал облегчения. Каждую клеточку его разгоряченного тела пронзало током от ее запаха, от звука ее голоса, от одного ее вида.
Джио неодолимо захотелось схватить ее, прижать к себе что есть силы и целовать, целовать, пока она не потеряет сознание.
Но схватить ее означало бы все испортить.
А сегодня Джио обещал себе, что будет думать головой, а не тем, что ниже пояса, и собирался следовать этому решению, даже если оно убьет его.
— Только после вас…
Он сразу понял, что ошибся, и зло отругал себя. Ей пришлось протиснуться в узкий дверной проем рядом с ним, оказавшись так близко, что ему стало трудно дышать. Легкое касание ее ягодиц вызвало приятную боль в уже возбужденном теле. Ему пришлось с силой закусить нижнюю губу, чтобы не застонать и не выдать себя. Облако шелковистых светлых волос пролетело мимо его лица, обдав неповторимым волнующим запахом. Это было невыносимо и мучительно. Джио сжал пальцы вокруг чашки.
— Джио. — Чего он застыл, как статуя, в дверном проеме? — Ты идешь?
— Si, — произнес он каким-то совсем другим, холодным тоном, — разумеется, иду.
Войти в комнату он, конечно, мог, но вот сесть… Джио чувствовал какую-то нервозность, раздражение внутри, словно кот на раскаленных углях. А Терри забралась в кресло с ногами и поставила чашку с кофе на облицованный изразцами камин.
Она была похожа на милую невинную девочку с поджатыми ногами, белокурыми волосами, рассыпавшимися вокруг лица, падавшими на тонкие плечи, которые обхватывала ярко-розовая футболка. Но тело, обтянутое тонким трикотажем, принадлежало женщине. Выдающаяся вперед грудь сводила с ума. Стройные ноги, обтянутые джинсами, заставляли вспоминать изгибы бедер, мягкие ягодицы. Джио, едва успокоивший свои желания, снова почувствовал горячую волну страсти.