Зажигалка
Шрифт:
С трудом изгнав из головы образ какого-то Буколяка, вырывающегося от псины, комиссар постарался сосредоточиться и не очень придираться к форме изложения хозяйки, стараясь ухватить лишь смысл. А та тараторила не переставая:
— …и ни один не заметил, как страшилка забирается в машину Мирека.
Короткий перерыв на глоток коньяка пан председатель использовал по назначению:
— Моя жена очень наблюдательна, проше пана, может быть, несколько чрезмерно, но я все фамилии сообщил тому вашему сотруднику из полиции, который тут всех нас расспрашивал…
— И вовсе не всех! Меня не расспрашивал! — взъерепенилась Люсенька. — Я даже не
— …и всех записал, даже нашу кухарку допросил, даже нашего садовника, — пытался докончить фразу председатель.
— Да много твой Ясь знает! — презрительно бросила мужу супруга. — Геня — другое дело, она себе на уме, но из кухни мало что увидишь. А я тут была, и у меня глаза на месте! Вот там стояли машины, — показала она пальцем место, где и Вольницкий оставил свою машину. — А она сзади подобралась, согнулась, чуть не на карачках, украдкой! И ничего мне не сказали! Если бы не Геня, я бы вообще не знала, что тут проводится такое замечательное расследование!
— Но, Люсенька, ведь тебя не было, когда с нас снимали показания…
— Не было, не было! А тогда-то я была, в самый главный момент! И мог ваш мент… пардон, ваш человек немного меня подождать и расспросить.
— До полуночи подождать?
— Подумаешь какое дело, ночь, полночь, ведь дело идет о смерти человека!
Перебранку супругов Вольницкий терпеливо переждал. Уже понимая, что они вряд ли причастны к убийству, он надеялся на появление в расследовании новых моментов. Особые надежды вселяли в него претензии пани Люсеньки. Что-то эта баба заметила, а их сыщик с ней не общался.
Супруга перестала пилить мужа и перешла к делу:
— Как хорошо, пан комиссар, что вы опять пришли, я уверена, никто вам не сказал того, что я видела, все прошляпили. Слава богу, у моего мужа не было никаких общих дел с покойным, так что мне не придется ничего скрывать…
— Люсенька!..
— А ты молчи и сиди тихо. Нет, я должна признать, что в людях мой Владик разбирается, в этом ему не откажешь. Мирек, пусть ему земля будет пухом, для тенниса — в самый раз, для танцев, для любых развлечений, но к делам его подпускать нельзя! Это Владик уже давно усек.
— Поздравляю! — искренне похвалил Владика комиссар. — А то важное, что все прошляпили, это что было?
— Да что вы женщин слушаете, пан комиссар! Сплетни, простые бабские сплетни.
— Ты бы уж лучше помолчал. Такие сплетни, которые я вижу собственными глазами, уже не сплетни, а факты, или как там у вас… О! Вещественные доказательства!.. Правда?
Вольницкий с готовностью подтвердил: истинная правда.
— Слышишь? А я собственными глазами видела — уродина явилась.
— Какая уродина?
Очень довольная собой пани Люсенька так и расплылась от удовольствия и вторично наведалась к бару.
Теперь она обращалась прямо к комиссару:
— Странно, что вы не знаете. Была одна такая особа, пан Мирек часто на нее жаловался, уж она так его изводила своими приставаниями, так изводила — не знал, бедняга, куда и деться. Чего он только не делал, чтобы от нее отцепиться. Ведь с остальными своими пассиями расставался запросто, просто бросал их за ненадобностью, а эта изводила его не один год, и он никак не мог от нее отделаться. Избегал ее как мог, ничего не помогало. Следила за ним постоянно, еще счастье, если он на машине уезжал, в конце концов, трудно преследовать человека на машине. А вот когда он просто брал такси — тогда хоть пропадай.
— Простите?
— А у нее смех был такой, лошадиный, ну просто ужас. Как вроде что-то не то ржет, не то грохочет, не то хрипит, вот так: хрррр, хррр, хрррр, ржжжж, ржжжж, го-го-го. Ржжжж. Нет, меня так не получится.
Звуки пани Люсенька издавала ужасающие, а оказывается, в реальности они еще ужаснее.
— Люсенька, — совсем упавшим голосом воззвал супруг.
Вольницкий молчал, пораженный услышанным. Пани Люсенька откашлялась и коньячком прополоскала горло.
— Одного смеха бы хватило, — продолжала она, — но и без смеха эта Вивьен была такая… Не подумайте, что я о себе слишком высокого мнения. Владик подтвердит, никогда не заношусь, знаю, есть женщины и моложе меня, и красивее, опять же о вкусах не спорят. И я всех подряд так не критикую. Слова плохого не скажу о бывшей жене Мирека, женщина интересная, да и других вокруг вон сколько. Но эта Вивьен была уж больно гадкая. Что-то в ней сидело такое… отвратительное, не знаю, как вам и объяснить. Вроде бы все у нее в порядке, не горбатая, не раскоряка, ноги не кривые, не спички, но и не рояльные подпорки. И лицо такое неприятное… А самое противное в ней — походка, очень некрасиво шагает, руками размахивает… Нет, не могу описать, ее увидеть надо. Мирек услышал ее ржанье, возвращаясь с тенниса, обернулся и аж побледнел. Сразу же распрощался с нами, забрал вещи и поспешил к машине. И они вместе уехали.
Вольницкий перевел дух.
— Вот именно, мне показалось странным, что после тенниса Кшевец не принял душ. Наверняка у вас душ есть.
— Да где ему о душе думать, что вы! На его месте я бы тоже поторопилась сбежать, боясь, как бы она к нам не пришла и тут не стала ржать.
— Надо же, а я об этом ничего не знал, — пробормотал ошеломленный пан председатель.
— Вы, проте пани, просто бесценная и восхитительная женщина! — совершенно искренне похвалил председательшу следователь и не удивился, увидев, как председатель согласно кивнул головой. — Именно этот момент был для нас непонятен, а пани так хорошо все объяснила. Еще раз, если я вас правильно понял: от вас покойный в спешке уехал вместе с этой Вивьен, сразу сел в машину и уехал?
— И это я могу показать под присягой, — заверила его Люсенька.
Вот так, совершенно случайно, только благодаря наблюдательной супруге председателя, следствие обрело очень важную улику. И гадай теперь, что этому помогло. Случайность? Возможно, будь тогда оперативник повнимательнее, или будь на его месте женщина, или будь на своем месте председательша… да что гадать, как всегда и во всяком деле, многое зависит от случая. Повезет — не повезет. Как в лотерее.
Но тут Люсенька нарушила философские размышления комиссара, неожиданно заявив: