Зажигалка

Хмелевская Иоанна

— Может, лежит мертвая в своем домике?

— Она жила не одна, три человека.

— Ладно, оставим ее. А двое других…

— Один — хахаль паненки Вандзи, и им она пренебрегала, и один пожилой, но крепкий дачник. Вот они, Хенрик Вензел и Антоний Майда, алиби их проверены. Но какие-то они неубедительные. Я про алиби.

Фотографу очень хотелось помочь начальнику и другу. Он видел, какая огромная работа им проделана, но как много еще осталось недоделок. И ведь постарались парни на совесть. Вот, спросил,

чем же занимались в урочное время два человека с неубедительными алиби, и тут же получил ответ:

— Тот, что постарше, в эти часы пребывал на лечебной прогулке, предписанной доктором, а молодой с дружками общался, но никто не может этого ответственно подтвердить. Погоди, был еще и третий, уже из другой области, я о сомнительном алиби хочу тебе сказать, так он спал без задних ног, по крайней мере так его семейство уверяет, а он очень подходит на роль преступника, хотя свой участок успел восстановить после урона, нанесенного ему Кшевцем. Уже пять лет, как все растет отличнейшим образом.

— А тот отшельник, что прогуливался вечером…

— Жена подтвердила.

— А она сама где была?

Вольницкий порылся в бумагах.

— …Жена, жена… А. Вот. Пошла к сестре, вернулись вдвоем и смотрели передачи по телевизору. Муж отправился, значит, на свежий воздух, одной показалось — поехал на машине, но она не уверена.

— Я бы поднажал. И любовника проверил бы тщательнее.

— Согласен. Надо будет этим заняться. На машине… Поехал или нет, машины вообще не видать, она в гараже стоит.

Фотограф все время просматривал показания, очень небрежные в большинстве случаев. Вот из кучи самых ранних он выловил несколько штук.

— Погодите, опять мне чего-то не хватает. Ага, тот самый предмет.

— Какой предмет?

— Который потерялся. Я ведь был на осмотре места преступления и помню, как сестра покойного говорила о единственном предмете, который исчез из дома ее брата. Ничего не украли, а он исчез. Ну, помните? По ее словам, на полке стояла большая настольная зажигалка, и она исчезла. Из документов я не вижу, чтобы вы отдавали ее на экспертизу. Она еще в лаборатории?

Вольницкий смутился.

— Ни в какую лабораторию мы ее не посылали, она просто вылетела у меня из головы. Ты прав. Вот видишь, как важно для меня было поговорить с тобой, одному человеку не удержать всего в голове. Нужно время, чтобы под потолком все по порядку уложилось, у меня же этого времени нет. Ты правильно угадал, я торопился сам закончить расследование. А что это за вещь? Может, важная. Придется опять найти какого-нибудь сотрудника и поручить ему. Только вот свободных людей совсем нет.

— Хочешь, я тебе помогу? — предложил фотограф. — Могу поговорить с братом покойного, тоже фотографом, мы с ним вроде нашли общий язык. Хочешь?

— Спрашиваешь!

— Тогда поговорю. А со своей стороны очень советую

заняться поисками этой Вивьен. Странное имя… Откуда она вообще взялась?

— Говорю же, Кася ее по бумагам вычислила. Точнее, из обрывков бумаг покойного.

— Единственная, которая у тебя потерялась напрочь. Может, там вся семейка — сплошные трупы, чего же ты ждешь?

— А что я, по-твоему, должен предпринять? Взломать дверь? Объявить в розыск? И под каким предлогом?

— Не знаю.

— Вот и я не знаю. Хотя считаю, что искать надо девушку и ее парня, ни в какие растительные мотивы я не верю… И еще. Ты, пожалуй, прав. Куда он отправился после тенниса? Прямо сегодня туда отправлюсь и нажму на людей, ведь невозможно, чтобы там никто ничего не знал или все вдруг онемели. И знаешь, если тебе еще что в голову придет, сразу звони мне. Немедленно!

— Хорошо, позвоню…

* * *

Телефон зазвонил в самом начале десятого утра. Я считала, что надо же иметь совесть: если считается неприличным звонить культурным людям после десяти вечера, то столь же неприличным было бы звонить и до десяти утра. Но трубку подняла. Просто из любопытства.

Божена Майхшидкая была так переполнена впечатлениями после вчерашнего разговора со мной, что не могла ждать. Естественно, я плохого слова ей не сказала и даже не подумала о ней плохо.

Наскоро, но вежливо поздоровавшись, она взахлеб принялась пересказывать услышанное вчера от знакомой:

— Такое я и представить не могла, да и совсем подзабыла, но моя знакомая пишет дневник, точнее, не дневник, а просто письма знакомым, но каждый день, и оставляет себе копию, так что получается дневник, хотя не всегда ставит дату, и приходится догадываться…

Это я вполне понимала, потому что никогда в своих письмах дат тоже не ставила.

— И что?! — торопила я ее, не скрывая страшного любопытства. Мой огромный интерес подзадорил собеседницу.

— И так у нас вышло, что Бригида Майхшицкая овдовела. Майхшицкой она была по мужу, а Дануся, моя знакомая, что с письмами, ее с детства знала. А у ее покойного мужа был дядюшка Вишневский, бездетный, одинокий старый холостяк, жутко богатый, и сам по себе, и из-за полученных наследств. От предков получил, еще до войны. Занимался он тем, что на участке земли выращивал лечебные растения, такое у него было хобби или даже мания, потому как денег это ему не приносило, да и не нуждался он в них. А недвижимость у него была по всему свету разбросана, правильно я вчера сказала, в Швейцарии, и в Америке, то. есть в Штатах. И еще, вы только представьте — в Аргентине! Ну какое состояние может быть в Аргентине, чтобы оно там не пропало? Дикий же край, сплошные табуны быков или еще кого-то, всё вытаптывают, и какое вообще имущество можно сохранить в Аргентине?