Зажигалка

Хмелевская Иоанна

Из трех неприязненно относящихся к покойнику дам у одной, самой разъяренной и пылающей жаждой мести, было очень сомнительное алиби, а две остальные вообще его не имели.

Одна сидела дома и серьезно занималась своими волосами, а с намазанной краской головой наверняка избегала кому-либо показываться. И даже к телефону не подходила, надо ведь смирно сидеть, чтобы краска легла ровно. И даже сотовый не взяла с собой в ванную, воспользовалась случаем и поставила его на зарядку батареи.

Вторая поехала в Анино, к гадалке, но не застала ее. И даже хорошо, ведь по воскресеньям гаданье всегда неправильное, да и наворожат обязательно какую-нибудь гадость. Это заняло два часа, никаких знакомых по дороге она не встретила.

Третья,

та самая, дико разъяренная на Кшевца, сначала не поверила в его переселение в лучший мир или притворялась, что не верит, а потом устроила жуткий скандал, так что сыщику трудно было вырвать у нее что-то относящееся к воскресному вечеру. С большим трудом он понял, что она была везде. Сидела дома. Отправилась в киоск Зашла в кафе, какое — не знает, выбрала первое попавшееся, на вывеску не глядела. Нет, не первое, ей пришлось долго идти. Зашла к кузине. Не застала ее. Прогуливалась, в разных местах, к ней еще принялся приставать мужик с собакой — тоже прогуливался. Нет, она не знала, во сколько все это происходило.

Дама вызвала подозрение, сыщик проявил расторопность, поговорил с ее соседкой, и, оказалось, соседка видела ее в восемь тридцать у входа в дом, но не знает, входила та или выходила. По мнению сотрудника, дамочка свободно могла пришить Кшевца, а все эти эмоции симулировать.

С отпечатками пальцев следователю тоже не повезло, очень смазаны были все, кроме одного пальца. Хорошо хоть, что их общее размещение давало представление о том, как убийца держал секатор.

Вот когда комиссар почувствовал, что без умного совета ему не обойтись. Очень бы пригодился Гурский, но ведь так хотелось самому, без его помощи, разобраться с этим кошмарным делом.

За советом к прокурору не хотелось соваться, да тот и не проявлял никакого интереса к такому заурядному преступлению. Рапортов следователей он, как правило, не читал, а занят был исключительно тем, что охранял сам себя от мести только что выпущенных из тюряги бандитов, которых туда благополучно засадил несколько лет назад.

Тут комиссару подвернулся фотограф, и сразу стало ясно — вот человек, самый подходящий в данной ситуации.

* * *

Увидев девушку, с которой договорился о встрече, Собеслав обомлел. Он и до того был от нее в восторге, теперь же этот восторг вырос до космических масштабов. И в то же время, наметанным глазом художника, Собеслав чувствовал — что-то в ней фальшивое. Волосы не подходили ко всему остальному. Он лично сделал бы их черными. Или почти черными. Хотя… может, и нет? Да какое это имеет значение? Пусть даже зеленые будут, она просто очаровательна…

Очаровательная особа появилась с сотовым у уха.

— Да, — говорила она, — конечно. Мы вот как раз встретились, и я обязательно у него спрошу.

— О чем? — поинтересовался художник.

— Да обо всем, — энергично ответила Юлита и выключила мобильник. — А прежде всего о давних знакомых. Звонила Иоанна, у нее получается, что нам совершенно необходим какой-то давнишний знакомый пана Мирека, тот самый, что уже много лет назад привез ему зажигалку из Копенгагена или получил ее от того, кто привез. А это обязательно должна быть женщина, и это как-то связано с жутко вонючим дачным участком…

Собеслав еще не привык к нашей компании и почувствовал, что у него голова пошла кругом. Юлита понимала: она говорит непонятные вещи и в ее высказывании трудно уловить суть. Зыбко все как-то, мутно. Попыталась повторить то же, по возможности четко и ясно, но у нее не получилось. А все из-за собеседника. Собеслав так похож на брата внешне и так разительно отличается от того по-человечески. И его не надо было выгонять из дома, напротив, надо было проявлять к нему доброе отношение, а она уже и без того… И Иоанне не потребуется нажимать на нее, чтобы она эти отношения развивала и углубляла, чтобы чаще встречалась с ним и больше общалась.

А вообще говоря, Собеслав, пожалуй, намного красивее Мирека…

Присмиревшие было ненадолго флюиды расправили крылья, вырвались наружу и рьяно принялись за работу…

* * *

Кто-то когда-то сказал: «Трудно поверить, сколько всего успеет сделать человек, если рано встанет и сразу примется за работу».

Вот и я имела полное право сказать: «Трудно поверить, сколько всего может произойти за один день, если начнет происходить с самого утра и все немного постараются».

Я уж думала, что так и останусь со своей пропащей жизнью, по горло забитая недовольством, неуверенностью и желтыми цыплятками, до утра с нетерпением выжидая новых вестей. Оказалось — ничего подобного. Уже в половине девятого позвонила Юлита, которую я целенаправленно напустила на знакомых пана Мирослава Кшевца.

— Слушай, можно мы еще сегодня к тебе приедем? Ну, я вместе с Собеславом? Он вроде припомнил тех знакомых, возможно, тебе и пригодится.

— Дурацкий вопрос! — только и ответила я и пошла проверить, включен ли свет во дворе и вокруг дома.

Приехали они уже в одной машине, из чего следовало, что ссора в их планы не входит. Есть, к счастью, не хотели.

— Если честно, то единственной общей знакомой в последние годы была Кристина, — сразу же приступил к теме Собеслав. — Жена моего брата. Я на их свадьбе не был, но трудно не знать человека, с которым несколько лет живешь в одном доме, даже если и бываешь в этом доме очень редко. Мы соблюдали определенную дистанцию, особенно не сближаясь, что не помешало мне даже полюбить невестку. Ну не совсем полюбить, но она мне нравилась. Теперь вижу, что придется обратиться чуть ли не к годам своего детства, обращусь, Юлита меня заставила.

Юлита в это время готовила в кухне чай, по их словам, они уже переполнились кофе настолько, что оно у них из ушей капало. Она тоже считала — надо начинать от истоков.

— Он Алицию знает! — крикнула она мне из кухни.

— Знаю! — проорала я в ответ. — Сегодня она мне звонила. Потому и появилась необходимость отыскать знакомых, ведь чуть ли не на их глазах была куплена моя зажигалка. И вторая тоже. Алиция же при этом присутствовала и даже потом записала у себя в календарике. Так вот, там маячит некая Бригида Майхшицкая.

Собеслав удивился и наморщил брови:

— Майхшицкая? Фамилия мне знакома. Давно это было, лет двадцать назад… Кто-то… но не Майхшицкая… ага, Майхшицкий, вспомнил! Моложе меня на несколько лет, а я еще в школе учился. Причем я кончал школу, а он только в первый класс поступил. Какой может быть у почти взрослого парня интерес к такому молокососу?

Юлита пришла с чаем, и мы обе потребовали как можно больше подробностей о молокососе.

Собеслав честно поднапрягся.

— Я уже аттестат получал, а малец только в первый класс поступил. Но вся школа гремела — Майхшицкий да Майхшицкий, уж очень он был озорной, да что там — просто хулиганистый парнишка. Отмачивал такие штучки, что не раз собирались его исключить из школы. Мне запомнилась такая сцена. Я стоял у окна и наблюдал за бандой Майхшицкого. Те в школьном дворе возились с какой-то игрушкой, типа «Юный техник», «Юный физик», «Юный химик», «Юный поджигатель»… У них был то ли маленький реактивный самолетик, то ли ракета. Возможно, последующее в моей памяти переплелось с тем, что я потом видел лишь в фильмах ужасов, но и тогда зрелище было впечатляющее. Ракета вырвалась и полетела, круша все на своем пути. Нет, сначала был взрыв, а потом она полетела. Пострадали все окружающие постройки. Ни одного целого стекла в окнах гимнастического зала и некоторых классов, помойка разлетелась во все стороны — от нее и следа не осталось, подчистую снесена половина школьного забора… Как я жалел, что нет под рукой фотоаппарата… А организовал всю акцию малыш Майхшицкий, подговорил весь класс…