Зазеркалье
Шрифт:
— Вам сюда, — отрезал детский голос и он покинул помещение, улыбнувшись.
Уэнсдей напряглась, но всё же решила дождаться, пока ей откроют.
— Проходи, — появилась на пороге красивая женщина в длинной юбке и широкой яркой кофте. Её роскошные кудрявые волосы вились до самой поясницы.
— Вы та самая Шарлин? — спросила она, осматривая квартиру, где была куча разных амулетов, книг и пахло какими-то травами.
— А ты та самая дочь Мортиши Уэнсдей? — сказала она, глядя на неё серьезным
— Это хорошая весть, ведь я не расчитывала увидеть радугу и единорогов, — грубо промолвила она, заставив ведьму ухмыльнуться.
— Присаживайся. Тебя придется долго смотреть, — произнесла ведьма, уходя куда-то вглубь квартиры, и Уэнсдей крикнула вдогонку:
— Если хотите смотреть мне в глаза, я сегодня не в самой лучшей форме. Плохо спалось, — ответила она с сарказмом. Женщина выглянула из-за двери с ядовитым прищуром.
— Не каждый день снятся похороны любимого человека, правда? — заставила она её стереть привычное недоверие.
— Что Вы видите?! — настойчиво спросила девушка, приняв недовольную позу. Уэнсдей и не думала сдаваться со своим напором. Ей нужно было всё и сразу.
— Тебя с тем мальчиком. Вы вместе, как ты хочешь, — сказала ведьма, глядя на неё. — Ты понимаешь, какова цена?
— Нет, поэтому и пришла. Что бы это ни было, умоляю, помогите, — ответила Уэнсдей с мольбой в глазах.
— Дитя. Как же твоя душа изранена, — коснулась она её руки. — Я вижу темноту. Когда касаюсь тебя, чувствую холод и землю. Это может значить только одно — смерть вокруг. И ты общаешься с этой смертью.
— Что Вы знаете про это зеркало? — показала она телефон, и ведьма дотошно вглядывалась в то, что видела.
— Мне нужно время, дай коснуться руки ещё раз, — как только Уэнсдей дала ей ладонь, ведьма одернула свою. — Всё. Уходи.
— Когда мне можно…? — спросила она, направляясь к выходу.
— Я сама тебя найду, — ответила Шарлин, глядя на нее. — Уэнсдей…
Её голос звучал вслед, как мантра, но Уэнсдей даже не обернулась. Она подозревала, что то, что увидит ведьма будет далеко не приятной новостью, но хотела знать правду.
Она поспешила к Доновану, чтобы проверить, чем он занимается, потому что боялась, что он снова запьет. И, как только оказалась на пороге, поняла, что дверь в дом полуоткрыта.
— Донован? — спросила она, оглядываясь. — Вы здесь?
Везде царила тишина, словно там кто-то умер. Уэнсдей немного передернуло, она прошла дальше и по инерции принялась подниматься по лестнице, что вела к комнате Тайлера. Там на согнутых коленях перед кроватью Тайлера стоял совершенно потерянный и измученный Галпин старший.
— Донован… — зашла Уэнсдей внутрь. — Что такое?
— Он здесь был… Вот здесь… — промолвил он, сжав кулаки и сдерживая скупые, мужские слезы.
— Был сегодня? — спросила она, касаясь его плеч.
— Сегодня… Просил… — схватился он за голову, прикрывая глаза. — Просил… Остановить тебя…
— Он, что?! — возмутилась она, глядя на Донована злобным взглядом.
— Мой мальчик пришел, чтобы сказать, что ты должна жить… Что ты должна забыть его… Должна… — Донован не мог сдержать слез, когда трогал его пустую кровать.
— Значит, он вновь ошибся. Недооценил. Я не буду жить без него, — грубо отрезала она, присев на кровать. — Когда он был здесь?
— Всё утро… Говорил со мной, — не поднимал Донован взгляда, прилипнув к его кровати.
— Понятно… Вот где он был… — задумалась она вслух.
— Ты подстриглась? — спросил он, наконец, посмотрев на нее. — Вы говорите? Ведь… Он здесь, правда? Мне это не привиделось?
— Мистер Галпин. Вы — алкоголик, да. Но Тайлер действительно был здесь, потому что я не видела его у себя утром… — ответила она ровным тоном.
— У себя? Что это значит? — нахмурил он брови, глядя на нее и поднимаясь с пола. — Он и к тебе приходит?
— Я пока не могу сказать… Но позже обязательно дам Вам знать, — обещала она, пытаясь его успокоить.
— Аддамс… Опять у тебя секреты от меня? — спросил он, приподнимая брови.
— Не больше, чем раньше, — ответила она честно. — Но вскоре они и вовсе исчезнут.
— Неубедительно. Учитывая, что мой сын умер, — сказал он настороженно.
— Тайлер со мной. Он здесь, — указала она на своё сердце, а затем показала ему кольцо. — И здесь.
— Тайлер в гробу, Уэнсдей… Это он и пытался мне донести, — отрезал он с недоумением глядя на нее. — Кажется, ты не понимаешь?! Хочешь наделать глупостей?! А виноват потом будет он. Как ему с этим существовать?
— Он будет виноват только в том, что рассказал Вам до того, как я его вернула. Вы нужны мне, чтобы избавиться от родителей, но не более того. Не забывайтесь, Донован, — сказала она, очень остро отреагировав на его слова.
— Аддамс… Ты — заноза в заднице. И мой сын — идиот, что решил жениться на тебе, — направился Донован в коридор.
— Куда Вы? Снова вылакать бутылку вискаря? — спросила она, направившись за ним.
— Возможно! А лучше — две! — ответил он ей, открыв холодильник на первом этаже. — Я шучу. Ты голодная? Будешь тосты?
— Что угодно, я вообще не завтракала, — ответила она, глядя на часы. А там уже было 13:07.
Они молча трапезничали, и всё же он нервничал от того, что ему сказал Тайлер.
— Уэнсдей… Тайлер рассказал мне, что дело в каком-то зеркале. Что это? — спросил он с тревогой на устах.