Завоеватели
Шрифт:
— Да, вот это девушка!
— Богам она не понравилась, — подал голос Тагет. — Боги были разочарованы, боги нашли ее скупой и грубой, а я склонен полагать, что они редко ошибаются.
Великий Магистр посмотрел на маленького демона сверху вниз.
— Что твои боги могут понимать в девушках, — сказал он. — А ты, чучело, тем более.
Тагет фыркнул.
— И я ничуть не жалею о том, что застрелил Завоевателя, — добавил Ларс многозначительным тоном и опять поглядел на Тагета. — Вообще, согласно Уставу Ордена, убивать
Тагет не дал ему договорить.
— Ты должен был вырезать его сердце, — произнес демон с оттенком горечи и разочарования. — Оскудела этрусская кровь, и тошно мне стало от этого в сердце моем.
Для наглядности он ткнул себя под горло сухим пальчиком, после чего задрал голову и сверкнул на Ларса белесыми глазками:
— Почему сердце не вырезал?
— Некогда было, — с досадой сказал Великий Магистр.
Тагет выразительно передернул плечиком.
— Учи вас, учи, этрусков безмозглых… все без толку. Были вы, люди, сущим недоразумением, и остались им же, лишь усугубив свои пороки, но отнюдь не усовершенствовав свою натуру.
— Да ладно тебе, — сказал Разенна, ничуть не смутившись. — Так уж и «отнюдь». А порох кто изобрел?
Тагет посмотрел на него как на полного идиота.
— Ларс Разенна, — произнес он, — мало ли что вы там изобрели… В старину хоть Гомер был, Полибий какой-нибудь. А сейчас! — Он махнул рукой.
— Да разве древние римляне, к примеру, позволяли себя завоевывать? Только гуннам, да и то не сразу! — Подумав еще немного, демон снова заговорил о деле: — Ладно, хватит про девушку. Это не тема для обсуждения между паладинами, чего не скажешь о доброй трапезе. Давай лучше поговорим о твоем преступлении.
— Подвиге, — поправил Ларс.
— Поживи с мое, Разенна, и тебе станет ясно, что это одно и то же… Итак, своим выстрелом, не имеющим цели добычи пропитания, ты спас от неминуемой гибели брата прекрасной Анны… — Демон мечтательно прикрыл глазки. — Да, это достойно зависти.
— Если хочешь знать, — Ларс горделиво выпрямился, — я спас не одного, а сразу двоих.
— У нее два брата? — удивился демон.
— Да нет же, бестолковое ископаемое, — ответил Великий Магистр. — Второй был просто солдатик.
— Каков из себя? — тут же впился Тагет.
— Да я на него особо и не глядел. — Ларс наморщил нос. — Деревенщина…
— Как выглядел? — настойчиво повторил демон.
— Как?.. — Разенна прищурил свои и без того узкие глаза, вызывая в памяти образ солдатика. — Знаешь, Тагет, ничего интересного не могу припомнить. Странно только показалось, что он такой смуглый.
Демон насторожился.
— Смуглый?
— Да, почти черный. А глаза светлые. На что он тебе сдался? Боги его вылечили — и ладно. Сидит, небось, на кухне у печки… Что с тобой?
Тагет заволновался, забегал взад-вперед, время от времени останавливаясь, приседая и хлопая себя
— Тагет, — окликнул его Разенна, — что-нибудь случилось?
Демон пожевал губами, с удовольствием помучил Ларса и, наконец, объявил:
— По твоему рассказу больно уж он похож на… Нет, не могу сказать, пока сам не убедился. Слушай, Ларс, я должен посмотреть на него. Проводи меня к этим твоим Вальхеймам.
— Ты рехнулся, старый пень. Девушка может испугаться.
— Ничего, я прикинусь младенцем, а ты скажешь, что я твой внебрачный ребенок.
Глаза Ларса засветились неприкрытой злобой, но Тагет невозмутимо поковырял в ухе и вытер палец о штаны с самым серьезным видом.
Вдали за рекой Элизабет громыхнуло. Быстро темнело. Надвигалась непогода.
— Скотина ты, — сказал Ларс своему другу.
Тагет вдруг с силой прижался к ногам Великого Магистра, вдавив голову ему в колени. Ларс Разенна наклонился и подул на седую макушку.
— Эй, что с тобой?
Тагет трясся, зубы его постукивали, лапки уцепились за штаны Ларса. Громыхнуло вторично.
— Стреляют, гляди ты, — удивленно отметил Ларс. — Делать им нечего.
Прогремело еще раз, медленно, торжественно.
— Это не пушки, — сказал Тагет шепотом. — Это гроза.
— Ай, — сказал Разенна, — не стыдно ли тебе, о демон? Ты всю жизнь заклинал молнии — и вот, струсил…
— Нервы шалят, — ответил Тагет и добавил гордо: — Старость близко…
— Давай, заклинай по-быстрому и пойдем в город, — нетерпеливо распорядился Великий Магистр. Ему ужасно захотелось поскорее увидеть Анну-Стину.
Переборов страх, демон с трудом оторвался от колен своего друга, вскарабкался на невысокий холмик у реки Элизабет и вскинул маленькие ручки к тучам.
— Велика власть твоя, о Менерфа, громы в руках предержащая… — начал он, и вдруг прямо над ним с треском разорвалась тройная молния. Пискнув, демон шарахнулся к Ларсу и забился ему под куртку. Гром ударил оглушительно. Демон сипло завопил: «Мама!..» Ларс почувствовал, как он дрожит.
Подергав его за связанные в пучок волосы, Ларс сказал:
— Эх ты… «мама»… У тебя же нет мамы, чудовище, тебя в борозде нашли.
— Про маму я загнул для красного словца, — оправдываясь, пробубнил демон. Он все еще вздрагивал. — На самом деле мать моя и отец мой — великий этрусский народ, который я учил заклинать молнии.
— Ты же до смерти боишься гроз.
— Потому и заклинаю, что боюсь. Перезабыл только все.
Демон высунулся из-под локтя Разенны. Дождь еще не начинался, резкие порывы ветра пригибали к земле сухую траву, трепали волосы Великого Магистра. Над болотом сгущалось темное облако. Оно опускалось все ниже, становилось все больше, темнее, и вот уже заслонило полнеба. Ларс вдруг с удивлением установил, что облако было плотным, тяжелым. И оно все меньше напоминало обычную грозовую тучу.