Заводите моторы
Шрифт:
Коннор захлопал в ладоши и улыбался мне до ушей.
— Вот, почему ты лучшая.
Я сморщила нос, но он повторил.
— Детка, ты лучшая.
Официанты взяли наши тарелки, но мы смотрели только друг на друга.
— Твоя очередь. У меня к тебе есть особый вопрос, но он может показаться слишком личным, — сказала я, ощущая грусть.
— Больше я не стану ничего от тебя скрывать. Можешь спрашивать, о чем хочешь.
Его слова успокоили мое колотящееся сердце.
— Твой отец. Прости, что не была рядом, когда он ушел.
—
— Как ты справился с этим?
Он запрокинул голову и посмотрел в потолок. Испустил долгий вздох, и я сжала его руку, чтобы напомнить, что я рядом.
— Не беспокойся, Кон, это не имеет значения.
Коннор смирил меня взглядом.
— Это важно для тебя, а значит оно имеет значение. Я хочу, чтобы ты знала все обо мне. Эта история — часть меня, — он вдохнул и медленно выдохнул. — Какое-то время, я не справлялся. Я потерял тебя, твоих родителей, затем отца, маму и Лайлу разом.
Грусть подкралась к моему телу, и я всосала нижнюю губу.
— И это не твоя вина, Сен. Это было лучшее и худшее время в моей жизни. Подписал контракт с командой, но ценой, которую можно заплатить в восемнадцать лет. Впервые в жизни у меня были деньги и внимание, и никто не говорил мне, как я должен себя вести. Я отправлял отцу деньги, чтобы он держался подальше от семьи, и маме, чтобы начать спонсировать будущее Лайлы. Но было и так много всего другого.
— И у тебя был Ники, который подписал контракт, которому было восемнадцать и который был ходячей проблемой.
Губы Коннора изогнулись.
— Мы думали, что были полны дерьма. Разгуливали по ночным клубам с высокомерной походкой и говорили самые глупые вещи на интервью. Групписы смеялись над всем, что мы говорили и развлекали нас.
Моя челюсть напряглась. Официанты принесли нашу пасту, и я приступила к еде, словно была в полном порядке. Коннор продолжал держать мою руку.
— Сенна, детка, я катился вниз по наклонной. Знаю, я не хотел быть как мой отец и изменять, как он делал все время, так что я избегал отношений. Я всегда был откровенен в этом вопросе, но…
Я посмотрела на него, когда он не закончил предложение.
— Мое прошлое тебя раздражает? — спросил он, запутывая меня.
— Я знаю, что у тебя есть прошлое, и у меня нет прав возражать из-за него, — я провела пальцем по бокалу с джином, и конденсат намочил мою кожу. — Не то, чтобы у меня его не было.
— Включая мистера, Огромные-Мускулы-И-Эго, Ветеринара, — сказал Коннор. — Удивлен, что ты не поехала к нему.
— Я не стала бы, не могла. Я думала поехать к нему, только чтобы сбежать от работы…
— И меня? — спросил он, подняв брови.
— Да, из-за всей этой темы с начальницей. Но в конце концов я не хотела его, а я не хотела, чтобы он думал, что
Он сжал мою руку и приковал меня взглядом.
— Хорошо. Потому я никогда в жизни так чертовски не ревновал, — он погладил мою кожу большим пальцем. — А что касается этих моделей, или бывших или кого-то еще, тебе нет причин ревновать, потому что в день, когда я увидел тебя на свадьбе Ральфа, каждая женщина, которая когда-либо была в моей жизни, померкла, как солнце меркнет в преддверии шторма.
— Я шторм?
— Ты гребанный циклон, который я не могу перестать преследовать. Ты околдовала меня на свадьбе Ральфа, и я никогда не хотел быть где-либо еще. Ты была всем для меня. После того дня я не спал ни с одной другой женщиной.
— Оу, — холодный воздух пробежался по моим рукам, и все же его руки обжигали мою кожи.
— Ты все для меня. Ты заполнила собой каждое моё воспоминание, и теперь они делятся лишь на те дни, когда мы были вместе, и те, когда тебя не было рядом. После той свадьбы сердце подсказывало мне, что я больше не хотел дней, проведенных без мыслей о Сенне, даже если головой понимал, что именно такие дни я и проживал. Затем ты вошла в зал заседаний, и все изменилось.
— Тот день был… запоминающимся, — улыбнулась я, когда посмотрела на пустой стол. Понятия не имела, когда унесли наши тарелки. Я сделала вдох и произнесла слова, которые, я знала, вызовут вопросы, но они все равно вылетели из моего рта, потому что мне нужно было выпустить их. — Я бы хотела, чтобы ты остался на свадебный прием.
В сердце был вихрь эмоций, которыми я боялась поделиться.
— Что-то случилось? — я взглянула в его голубые глаза, которые вспыхнули беспокойством.
Я прижалась пальцами ко рту, и он сжал мою другую руку.
— Детка, кто тебя обидел?
— Я никогда не чувствовал себя такой одинокой, как тогда на свадьбе. Ники был отвлечен женщиной, борющейся за его внимание, а отец пытался свести меня с сыном одного из прошлых бизнес-партнеров. Я пыталась сказать отцу, что мне не интересны его традиционные мечты, потому что я хотела руководить командой. Тем вечером я услышала, как он говорил маме, что команда никогда не будет моей, но однажды она будет принадлежать Ники. Я всегда подозревала это, но он говорил обо мне, как о глупой девчонке.
— О, Колтс, мне жаль. Твой отец не заслуживает такую дочь как ты. Я горжусь просто тем, что могу называть тебя другом. Ты невероятна.
Я улыбнулась, потому что знала, что для него это правда.
— В тот день я поняла кое-что еще. Стоя у края шатра, глядя на всех людей, я поняла, что, если хочу быть руководителем, тогда я буду самой одинокой в мире, потому что мне всегда придется ссориться с отцом. Ники поддержал бы меня, но он всегда был увлечен своими мечтами и своей очаровательной жизнью, — грусть наполнила мое сердце. — По крайней мере, был увлечен до аварии.