Заводите моторы
Шрифт:
Может, он думает, что я такая странная и непринужденная со всеми? Нет, но когда-то Коннор был одним из моих самых близких друзей.
— Я всегда предпочитаю толстовки и шорты. Ты же меня знаешь, — я прикусила язык.
Я не хотела говорить такого. Конечно, он больше не знал меня.
Но он кивнул.
— Да, Колтс, знаю. Я знаю тебя.
Искра в его взгляде, пока он смотрел на меня, вызвала мурашки по ногам. Я всосала губу, а он наблюдал за движением Он медленно облизал губы, и я вспомнила все те разы, когда хотела поцеловать
— Как Лайла? — спросила я.
Если продолжу говорить, то смогу избежать искушения в образе Коннора.
— У нее все хорошо. Надеюсь, когда-нибудь увижу ее, но она планирует попутешевствовать несколько месяцев во время ее летних каникул в университете, — сказал Коннор. Его глаза опустились, а затем снова посмотрели на меня. — Я разговаривал с отцом.
Я задержала дыхание.
— Как он?
— Все еще развлекается по всему миру на деньги, которые я ему ежемесячно посылаю.
Должно быть, я нахмурила брови, потому что он уточнил свое заявление.
— Такова наша сделка. Я посылаю ему деньги, а он держится от нас подальше. Может трахать кого хочет и делать что хочет, но никто из моей семьи не услышит от него ни слова. Не рассказывай эту часть Лайле, потому что ей не нужно знать. Отец не получит возможности предать кого-то из нас снова.
— Мне жаль, — он пожал плечами, но я умоляла его. Я не знала его оправдания аварии, и, возможно, никогда не узнаю, но когда-то он был моим другом. — Лайла рассказала мне, что ваш отец ушел после того, как тебя выбрали в «Форумулу-2», так что твоя мама увезла ее в Шотландию. Прости, что не была рядом ни для кого из вас. Должно быть, тебе было одиноко.
Он снова пожал плечами, и мне захотелось встряхнуть его.
— Ники был рядом. Эмоции не его конек, но он старался. Кроме того, не то, чтобы я нуждался в ком-то, — он закрыл глаза, а когда открыл, то улыбался, словно успокоился. — Тебе понравилась пицца?
Я прикусила губу. Я могла бы надавить, чтобы он рассказал больше, но пока что отношения между не позволяли такого. Мы всего лишь снова стали друзьями. Доверию нужно время, а я не уверена, что нам его вообще хватит.
— Да, это было лучшее, что я ела за очень долгое время. Откуда ты узнал, что я не ужинала? — сказала я, громко проговаривая слова.
— Твой секретарь сказал Джекс, что ты каждый раз работаешь допоздна и что он подумывал оставить тебе ужин, но ты не просила, и он не хотел настаивать. И прежде чем ты начнешь странно реагировать на то, что люди говорят о тебе: он беспокоился. Никто больше не слышал. Это было в гараже.
Я открыла глаза и закрыла рот, стиснув зубы. Ненавижу, когда люди говорили обо мне.
— Что ты делал в гараже? — ответила я.
— Хотел помочь улучшить болид, — объяснил он, вытянув руки. — Я не инженер, но хочу, чтобы мой транспорт был лучшим, насколько это возможно.
— В тебе всегда была соревновательная жилка, — я наклонила голову.
—
— Вот только я не была ею.
Его улыбка померкла, и я пнула себя за то, что заговорила об этом. Это всегда будет невысказанной трещиной между нами, той самой причиной, по которой мы не сможем быть по-настоящему близки.
— Все не так, как ты думаешь. Это не было моя вина. Ты бы не поверила мне, если бы я рассказал, что случилось, как и не поверила, когда мы увиделись.
Я пожала плечами.
— Дейн, это ничего не меняет. Никакие твои слова не превратят события того дня в нормальные. Ты никогда не извинялся.
Он подпрыгнул и начал расхаживать по комнате.
— Я пытался, но ты не слушала. Я пытался, — его голос напрягся, когда он уставился на ковер.
Я подняла руки. Вместо того, чтобы почувствовать искорку радости, мой живот жгло, словно я съела десять буррито и выпила пять пинт пива. Я прижала кулак ко рту.
— Хорошо. Давай договоримся не говорить об этом, ладно? Спасибо, что зашел, и увидимся в Испании.
— Ты выгоняешь меня из своего кабинета?
— Я не выгоняю тебя. Мне нужно работать, чтобы уйти домой.
Он выгнул бровь и скрестил руки.
— Хорошо. Прошу, доешь последний кусок и поезжай домой поскорее, иначе поездка будет не безопасной, — он зажмурил глаза и покачал головой. — Я не имел ничего в виду под этими словами. Я не говорил об аварии, я…
— Все хорошо. Поезжай домой, и спасибо за ужин. Я ценю.
— У нас все хорошо? — грусть в его глазах заставила меня захотеть приблизиться к нему.
Я не хотела обижать его.
Я кивнула.
— У нас все хорошо. Ты хорошо пилотируешь, и мне повезло, что ты мой сотрудник.
— Сотрудник, — повторил он, медленно кивая головой.
Чего он хотел от меня? Ночевок и чтобы мы заплетали друг другу косы?
Я прикусила стенку рта и подошла к нему. Я протянула руку.
— Перемирие?
— Мы не так это делали.
— Я не та, что была раньше, — вздохнула я. — Так мы делаем это сейчас.
— Я не изменился, — он сжал руки в кулаки, пока смотрел на мои.
Это не то секретное рукопожатие, которые было у нас с Коннором и Никки, когда мы были моложе, которое было способом оставаться друзьями вне трассы, чтобы мы могли оставить позади соревновательность и споры.
Мои пальцы дрожали, и он поднял голову, чтобы посмотреть на меня.
— Прошу, — умоляла я, неспособная встретится с ними взглядами.
Он взял меня за руку. От ощущения его грубой, горячей коже на мне скрутило живот. Думаю, я тоже все еще была прежней. Я поджала губы, когда его большой палец едва ли коснулся моей руки. Покалывание поднялось по моей руке. Мой пульс участился, и я молилась, чтобы он не погладил внутреннюю часть запястья и не обнаружил, что со мной делали его краткие прикосновения.