Завод
Шрифт:
Евгении долго любоваться никто не разрешил, народ в этом цехе был грубый, привык общаться между собой криками и руганью, что сильно смущало Евгению. В какой-то момент мастер цеха просто подошел и сказал:
– Мадам экономист, шла бы ты работать к себе в кабинет, только зря ребят отвлекаешь от дела, не дай Бог еще травму производственную получат из-за тебя. Все что надо знать написано в документации, что непонятно спросишь у технологов, а тут все равно никто ничего объяснять тебе не станет.
Все было сказано предельно ясно и понятно, поэтому Евгения сразу же ушла, смысла вступать в словесную перепалку или жаловаться на них она не видела. Решила пока поизучать документацию и поспрашивать технологов.
Рецепт стекла вещь, казалось бы, общедоступная, открываешь интернет и читаешь, есть масса вариантов, в зависимости
Евгения утомила всех своими навязчивым вопросом, работники не понимали почему ей так это надо знать, если директору нет до этого никакого дела. Уже не раз проводилась в цехе инвентаризация материалов и каждый раз выявленные нестыковки: излишки и недостачи материалов просто списывались в учете и все, никто никаких вопросов больше не задавал.
Евгения неустанно продолжала изучать технологический процесс, вникала в особенности производства, старалась изо всех сил все понять и разобраться. Ее старания и упорство некоторых сотрудников откровенно раздражали, а некоторые, особенно работники цеха, прониклись к ней симпатией и старались ей по мере своих знаний помочь.
Глава 3
Однажды к Евгении в коридоре подошел лаборант, молоденький парнишка в очень странном прикиде, да и с не менее странным поведением и сказал:
– А я знаю почему беда с материалами в цехе стекловарения, я разгадал их проблему, приходи ко мне в лабораторию, расскажу. Но ты мне взамен подаришь свой спортивный рюкзак, он мне давно нравиться.
Евгения была удивлена столь необычным персонажем, да и расставаться с рюкзаком своего двоюродного брата, который она у него когда-то выиграла на спор, она не хотела. Евгения решила выяснить, что это за товарищ, спрашивать у коллег она не захотела, какое то седьмое чувство ей подсказало сохранить в тайне их разговор, поэтому она просто какое то время наблюдала за ним и окончательно убедилась, что парень необычный, но очень умный, если не сказать талантливый. Вбив набор странностей лаборанта в поисковик гугла Евгения получила неожиданный результат – синдром Асперберга. И тут она поняла ну конечно парень аутист, вот чем объяснялись все его причуды. Так же
Евгения решила подружиться с необычным коллегой и, купив пару пирожков с повидлом, пошла прямиком в его лабораторию налаживать контакт.
Но не все так просто как хотелось бы, чтобы попасть в лабораторию нужно пройти военную охрану, а они спросили спец разрешение, которого у Евгении не было. Евгения включила все свое обаяние и один из военных согласился позвать Мишку лаборанта. Миша вышел в халате и защитной маске, похож был на замызганного поросенка, на халате живого места не было, все заляпано разными цветами, вероятно, он его как надел так ни разу не стирал, руки в какой-то синей жидкости, даже маска вся в россыпи синих брызг. Миша нисколько не удивился и радостно поприветствовал Евгению и вполне бесцеремонно подошел и обнял ее, чем вынес приговор ее белоснежной рубашке, теперь и она была украшена разноцветными ляпами:
– Рад что ты ко мне заглянула, видишь ко мне никого не пускают, я тут колдую совсем один, пойдем в парк лучше, сейчас я только халат и маску сниму и руки помою, – затараторил Миша и поспешил обратно в свою лабораторию.
Парк был вне территории завода и обеденный перерыв был маловат для реальной прогулки по парку, но Миша выбора не оставил, вернулся он спустя минуту и крепко схватив Евгению за руку уверенно повел ее на прогулку. Евгения шла и думала, почему она его слушается и не остановит, ведь со стороны это смотрелось крайне странно, они малознакомы, а он ведет себя так, как будто ее лучший друг и чуть ли не парень. Евгения старалась думать что причина только в его диагнозе и молча шла за ним, она чувствовала что Миша многое знает того, о чем она даже не догадывается и очень надеялась что он с ней поделиться. В парке Миша принялся активно жестикулируя и запинаясь на эмоциях рассказывать как он каждый день на протяжении шести месяцев вел тщательное наблюдение изменения состава стекла в процессе варки и стыковал эти данные с записями технологов и мастера цеха по плановому и фактическому количеству засыпанных материалов в печь.
– Только через пол года я понял, что никто не виноват, технолог по стеклу пишет план засыпки правильно, ребята рабочие по засыпке стекла фактически засыпают в печь тоже правильно, мастер выдает материалы в соответствии с нормативом и то что идет излишек или недостача по ряду материалов это не их вина. Так что я понял рабочие, технологи и мастер не виноваты, – повторял вновь и вновь Миша и так активно и эмоционально, как будто сделал открытие века, а Евгения начала уже сомневаться в правильности принятого ею решения пойти с ним гулять по парку.
– Ну тогда как же так получается, что никто не виноват, а материалы или остаются лишними или исчезают раньше положенного срока? – не выдержав громко перебила Мишу Евгения.
– А это фокус такой, – широко улыбаясь заявил Миша.
Если бы Евгения не знала про диагноз Мишы, то подумала бы, что тот издевается над ней и влепила бы ему хорошую затрещину, но тут явно что-то было не так, а что именно Миша простыми словами пока не мог донести, поэтому Евгения глубоко вздохнула и насколько это было возможно спокойно спросила Мишу:
– Какой еще фокус? Разве на охраняемом военными закрытом цехе могут быть фокусы? Ты что такое мне говоришь, я что-то не понимаю тебя.
– Ну смотри, когда к нам приезжают замерять вредные выбросы в цехе стекловарения, что мы делаем? На въездных воротах тетя охранник проверяя машины выясняет кто и зачем едет на завод и за разумное вознаграждение предупреждает владельцев бизнеса о надвигающейся угрозе, ты знала об этом? – практически припрыгивая от радости спросил Миша.
– Нет не знала, – ответила Евгения уже не скрывая раздражение.
– Ну вот теперь знаешь, и когда тетя охранник звонит, директор дает команду нажать на кнопочку и крыша цеха открывается и вредные вещества все очень быстро улетучиваются, а когда проверяющие проходят через охрану на самом заводе, также подается сигнал и крышу закрывают, поэтому при замере мы всегда укладываемся в предельно допустимые значения вредных веществ, так как их концентрация при таком проветривании резко падает. Конечно, проверяющие и предположить не могут, что крыша всего цеха сложный подвижный механизм, для того чтобы устраивать для них фокусы, – не обращая внимания на раздражение Евгении рассказывал Миша.