Зависть
Шрифт:
— О, — шепнула она более тихим голосом, когда он отстранился.
Её ротик всё ещё был открыт, а в глазах Генри отражалась белая полная луна.
Диана приоткрыла губы чуть шире, ожидая нового поцелуя, словно дождя, который вот-вот готов начаться. Но секунды шли, дыхание растворялось в морском воздухе, а поцелуя не следовало.
Генри отступил.
— Нас будут искать.
— Что? — в голосе Дианы слышалась ярость, но разочарование было сильнее.
— Твоя сестра и Пенелопа — они будут гадать, куда мы запропастились.
За
— Значит, ты предпочитаешь время от времени встречаться со мной на несколько минут? В дальних комнатах и коридорах поездов? Ты на это надеялся, когда уговаривал меня найти способ приехать во Флориду?
Генри покачал головой, но она знала, что её слова были правдой. Она попыталась успокоиться.
— Ты думал, я стану твоей любовницей.
— Нет…
— Спокойной ночи.
Диана вложила в прощание всё достоинство, которое смогла найти в себе в этом разбитом состоянии, и отправилась по пляжу к отелю. Её платье промокло, к чулкам прилипли песчинки, а сердце, казалось, никогда больше не соберется воедино. Она хотела оглянуться, но чувствовала, что этим поступком дарует Генри прощение за все совершенные им грехи.
— Диана! — закричал он. Его голос был полон страдания, но затем Генри умолк, и несколько секунд Диана слышала лишь мягкий плеск волн. — Диана, ты нужна мне.
И оттого, как его голос надломился, когда он произнес её имя, она поверила, что так и есть. Но закрыла глаза и продолжила идти к светившемуся огнями отелю, откуда даже сюда доносились звуки музыки.
— Диана, — продолжил Генри тем же отчаявшимся голосом, догоняя её. — Диана, я уйду от неё.
Диана остановилась и обернулась. Всегда свежевыбритое, хорошо вылепленное лицо Генри было образцом лица цивилизованного человека, но сейчас его взгляд был ближе, скорее, к первобытной животной страсти.
— Уйдешь? — прошептала она.
— Я не могу без тебя.
— Не можешь?
Диана знала, что находится в смертельной близости к тому, чтобы снова быть одураченной, но в её сердце уже расцвела надежда.
Генри преодолел разделявшие их несколько шагов и снова с вожделением посмотрел на неё. Он убрал кудри с её лица, коснувшись кончиками пальцев её глаз, и прижал большой палец к её пухлой нижней губке.
— Пойдем, тебе стоит привести себя в порядок, — сказал он, обнимая её за плечи.
Некоторое время они шагали рядом по лужайке к огромному освещенному зданию, пока не подошли слишком близко. Затем они разделились. Диана направилась в свой номер, а Генри вернулся ещё немного поиграть роль добропорядочного семьянина. Она сохранила в памяти его облик, даже когда они расстались.
Глава 23
Недавно объявившие о своей помолвке Реджинальд Ньюболд и Аделаида Уитмор вчера вечером были
Из светской хроники Нью-Йорка в «Уорлд газетт», суббота, 17 февраля 1900 года
— Ты в порядке?
Элизабет медленно открыла глаза, вновь увидев бальную залу отеля «Ройял Поинсиана»: танцующих на паркете людей, белый свод потолка, наигрывающий спокойную мелодию струнный квартет за ширмой. Она поняла, что во время танца положила голову на плечо Тедди, но ответила искренне:
— Да.
— Скажешь мне, если захочешь присесть?
Элизабет никогда прежде не замечала морщинок беспокойства, иногда прорезавших лоб старого друга. Обычно его кожа была столь мягкой и чистой, что Элизабет задумалась, когда и как он успел ими обзавестись.
Как и другие дамы в бальной зале, Элизабет надела светлое, подходящее к вечерней обстановке платье — её наряд цвета слоновой кости украшала бледно-розовая вышивка — но за прошедшие после ужина часы она потеряла окружающих из вида. Она знала, что сейчас здесь находятся люди, в чьем обществе она всегда чувствовала себя уютно: её мать желала, чтобы именно с ними водилась дочь, и Элизабет была благодарна ей за то, что в их присутствии ощущала радость и защищенность. Её шею, тонкую и изящную как у лебедя, подчеркивали бабушкины драгоценности, бережно собранные для Элизабет матерью в это путешествие, а светлые волосы были уложены волнами. Прохладный вечерний ветерок проникал сквозь распахнутые окна, и на мгновение Элизабет почувствовала себя спокойно.
— Я выгляжу усталой?
Её аккуратные пухлые губки приоткрылись, и Элизабет несколько раз взмахнула ресницами.
— Нет, — улыбнулся Тедди уголком рта и в грациозном танце увёл партнершу из центра залы. — Ты выглядишь превосходно.
Она слегка улыбнулась и кивнула:
— Мне так нравится, что в последние дни мы столько времени проводим вместе, — продолжил Тедди.
— Мне тоже.
— Эти часы, которые я провожу с тобой…Они такие чудные. Они — это что-то, чего я боялся больше никогда не испытать…
Краем глаза Элизабет заметила Генри, входящего в залу со стороны лужайки. Он подошёл к миссис Шунмейкер, чьи блестящие кудри были уложены в украшенную перьями прическу, а низкий вырез шифонового платья в горох приоткрывал грудь. Пенелопа посмотрела на ноги мужа, а затем перевела взгляд на его лицо, и её зрачки расширились. Элизабет хорошо знала это выражение лица — прежде она видела, как старая подруга выплескивает ярость на слуг и членов семьи, а в один примечательный раз — и на неё саму.