Зависть
Шрифт:
Словно в ответ ему Пенелопа провела рукой по своей вытянутой ноге, отстегнула от пояса чулки и немного стянула их, приоткрыв узкую полоску обнаженной кожи на бедре. Это местечко на женском теле особенно нравилось Генри — и Диана поняла, что Пенелопе это известно не хуже, чем ей.
— Вот! — объявил Грейсон, подходя к ним с необходимыми для принятия солнечных ванн предметами.
Диана послала ему бледную улыбку — она не была уверена, что способна изобразить нечто более благодарное, и брат соперницы совершенно точно не мог вызвать в ней это чувство.
Очевидно, его заметила не только она, потому что следующие услышанные ею слова исходили от пляжного блюстителя нравов.
— Дамы! — выкрикнул он, и вся компания покосилась на высокого, рано постаревшего мужчину в сдвинутой на затылок шляпе. Хотя он и мог обращаться к обеим девушкам, Диана чётко видела, что смотрит он на Пенелопу. — Правила есть правила!
— В чем дело? — прошептала Пенелопа словно ягненок, по неосторожности забредший слишком далеко от пастуха.
Но даже под палящим солнцем она не сумела вызвать на щеках стыдливый румянец.
— Чулки должны плотно прилегать к купальному костюму, не обнажая тело! — резко продолжил блюститель нравов, словно цитируя правила отеля наизусть.
Пенелопа испуганно посмотрела на Генри, и следующие несколько секунд Диана надеялась, что сейчас он скажет своей жене, что она выглядит такой же потаскухой, какой и является, и его сердце принадлежит другой женщине. Но он лишь наклонился вперед и протянул служителю правопорядка сложенную купюру.
— Это моя жена, — произнес он не своим голосом, но Диана не могла не признать, что с его уст сорвались именно эти слова.
— Тогда скажите ей прикрыться! — пробормотал блюститель нравов, протягивая руку за взяткой, которую давал ему Генри.
Диана поняла, как это работает, и, не желая отставать, наклонилась вперед и отстегнула свои чулки от пояса так, что они тут же слегка оголили её немного более округлые и розоватые бедра. Глаза служащего округлились от ужаса и негодования, и он уже было открыл рот, чтобы сделать выговор и ей, но Диана бросила взгляд на Грейсона. Прежде чем кто-либо успел произнести хоть слово, деньги перешли из рук в руки и блюститель нравов отправился восвояси.
— Мне внезапно так захотелось пить. — Пенелопа снова откинулась на лежак, сложив руки под головой, и закрыла глаза. — Мистер Шунмейкер, здесь где-нибудь продается лимонад?
— Да, думаю, я вижу…
Пенелопа подняла руку и успокаивающим жестом положила ладонь на предплечье Генри.
— Принеси мне стаканчик, пожалуйста.
Диана невольно оттопырила полную нижнюю губу, увидев, как единственный мужчина, которого она любила в жизни, безропотно подчинился жене. В следующую секунду она повернулась к Грейсону:
— Меня тоже мучит жажда.
Когда мужчины удалились, Пенелопа перевела тревожный взгляд на соперницу и задержала его на ней так надолго, что Диана принялась отодвигаться. Она поняла, что хочет домой — не в отель, а в Нью-Йорк, к книгам, в которых сможет
— Генри, я готова поплавать, — заявила Пенелопа, допив лимонад.
Её голос звучал беззаботно, но взгляд, которым она одарила Диану, был полон плохо сдерживаемого гнева. Её поза словно говорила о вере в то, что Диана повторит и это предложение, но та разочаровала её, безразлично улыбнувшись и откинувшись на шезлонг.
— А я, пожалуй, ещё немного погреюсь на солнышке.
Повисла тишина, заполненная лишь визгом купальщиков и ревом прибоя. Дамы, которые в обычной жизни из всех эмоций позволяли себе не более чем едва поморщиться, увидев кого-то, одетого менее изысканно, чем они сами, сейчас держались за веревку, уходившую в океан, и визжали, когда волны окатывали их с ног до головы. Пенелопа приняла соблазнительную позу, но Диана оказалась в более выигрышном положении, поскольку хоть и нервничала в присутствии миссис Шунмейкер, да и одета была хуже и не так худа, но сейчас лежала на ивовом шезлонге и удивила соперницу тем, что просто осталась на месте.
— Пойдемте, мистер Шунмейкер. — Пенелопа нетерпеливо отвернулась и направилась в сторону моря. Если Генри и выказывал своим видом нежелание следовать за ней прежде чем встал и пошёл следом, Диана этого не заметила. Его намерения были для неё загадкой. Чего он вообще хотел, когда заставил её проехать все это расстояние?
Она наблюдала, как Шунмейкеры шагают к воде и осторожно заходят в море.
Диана села и тоном помешанной на замужестве дебютантки произнесла:
— Они кажутся такими счастливыми!
— Кто, они?
Грейсон, до этого лежавший на соседнем шезлонге, внезапно сел и убрал с лица газету, которой прикрывал глаза.
— А вы так не думаете?
Диана кокетливо подтянула колени к груди и обхватила ноги руками.
Грейсон пожал плечами. Было заметно, что он никогда над этим не задумывался, а также что чем бы он ни занимался прошлой ночью, это его изрядно утомило.
— Наверное, это так, — сказал он, приподняв бровь. — Хотя я думаю, она боится разговоров слуг, и вам стоит поверить, что я бы не сопровождал её сюда, если бы она была уверена в его любви.
— О! — Диана снова вспомнила, как улыбаться.
В небе плыли огромные пушистые облака, но они двигались быстро и, возможно, через несколько часов небо снова станет чистым и голубым.
Глава 19
Возобновление долгих пеших прогулок пошло на пользу мисс Элизабет Холланд. Или же нет? Она много пережила за последний год, и мы можем лишь предположить, что ее присутствие в Палм-Бич на этой неделе — свидетельство отчаянного желания ее матери устроить брак дочери. Это также могло бы объяснить продолжение дружбы с миссис Генри Шунмейкер, которая вроде бы увела её суженого…