Завет Сургана

Михайлов Владимир Дмитриевич

Вообще говоря, самым разумным с их стороны было бы спокойно и тщательно понаблюдать, чтобы сначала понять, с чем же они тут встретились, а уж потом думать дальше. За такое решение было все, кроме обстановки, в которой они находились. Как долго смогли бы они провисеть тут, цепляясь руками и ногами? И каким могло быть наблюдение, если основное внимание пришлось бы уделять самосохранению? Результат скорее всего был бы нулевым.

Итак, штурмовать. Но и при этом всякий успех казался маловероятным.

Оставшиеся наверху спуститься к ним не могли: без антипадов восемь шансов из десяти за то, что хоть

один да сорвется, и, уж во всяком случае, шума не избежать, внезапность будет утеряна, а ведь только на нее и можно рассчитывать.

Значит, полагаться надо лишь на себя и штурмовать вдвоем. А при этом рассчитывать только на свои кинжалы: весь груз, казавшийся лишним при спуске, был оставлен ими наверху, и звездники в том числе. Замысел выглядел самоубийственным; но ничего более разумного не предвиделось.

– Место запомнил? – прошелестел Онго в ухо Керо.

Разведчик кивнул, указал. Впрочем, Онго и сам помнил.

Он решительным жестом дал понять: пробираемся туда. Керо кивнул: похоже, другой команды он и не ожидал. Онго показал: с двух сторон. Снова последовал кивок. Кроме того, Керо поднес палец к губам, предупреждая о полной тишине, а значит, осторожности.

Им предстояло преодолеть шагов двадцать; к счастью, по более пологой поверхности, чем та, которую они только что оставили за собой.

Обоим удалось добраться до цели без шума.

Это было отверстие, явно рукотворного происхождения; вероятно, его создали направленным взрывом, а потом обравнивали кирками или другим подобным же инструментом. Что скрывалось за входом, пока увидеть было невозможно: отверстие оказалось завешенным куском мешковины, по цвету не отличавшимся от окружающей породы. Открывать занавес и заглядывать внутрь было рискованно. Но в ответ на вопросительный взгляд Онго Керо лишь усмехнулся.

Он придвинулся к отверстию вплотную. Поднес левую руку (правая сжимала кинжал) ко рту, и прозвучал призывный крик горной куропатки. Две секунды паузы.

И снова – крик. Какой горный охотник усидел бы при этом на месте?

Сури загодя почувствовал, что назревает что-то необычное: до сих пор к нему в операторскую никто не заглядывал, если не считать Руго, непосредственного начальника, да еще того улкаса, что приносил поесть, а потом убирал посуду. А тут вдруг зашли, даже не зашли, а вбежали два десантника, ни слова не сказав, облазили все помещение, заглянули и в спаленку, и в туалет, и даже в шкаф – везде, куда только можно. Рыскали, держа оружие наготове, словно не в своем подземелье находились, а в дремучем лесу, кишащем свирепыми врагами.

Ушли все так же молча, перед тем как затворить за собой дверь, посмотрели на Сури неодобрительно, он так и не понял, почему. Сури снова вернулся к программе, которую следовало в скором времени закончить, но не успел войти в работу, как состоялся новый визит. На этот раз пришли трое, тоже при полной выкладке; они искать ничего не стали, но расположились на стульях с таким видом, словно явились сюда навеки. Сури только пожал плечами, хотя на самом деле начал уже тревожиться: похоже, вся эта суета ему самому не обещала ничего хорошего. И в самом деле, начали шастать какие-то мордовороты, а где же Руго?

Он ведь был тут главным по компьютерной части? Может, с ним что-то случилось и

возня поднялась из-за этого? Странно, однако Сури вдруг почувствовал, что ему было бы жалко, если бы с офицером ОСС произошло что-то нехорошее. Но он не успел даже удивиться этому неожиданному чувству, потому что, когда дверь распахнулась в очередной раз, именно Руго показался на пороге – живой, здоровый и даже, кажется, ничем особо не встревоженный. Он пошел обычной своей неторопливой походкой, и на лице его сохранялось обычное выражение, словно он только что услышал что-то смешное и с трудом cдерживается от улыбки. Сури сам не заметил, как стал улыбаться навстречу офицеру. Тому такая встреча, кажется, понравилась. Впрочем, внешне он этого почти не показал; разве что, подойдя к Сури, прежде чем говорить о деле, снова, во второй раз уже, провел пальцами по его волосам. Сури порадовался тому, что успел сегодня помыть голову. Не только ее, конечно, вымылся весь, избавившись наконец от многодневной грязи, которую он, чистюля, переносил, как ему сейчас казалось, как наибольшее зло во всем, вызванном войной.

– Как программа – готова? – В голосе начальника Сури, однако, никакой особой ласки не услышал.

– Осталось совсем немного. Если бы не отвлекали эти… – И Сури слегка повел головой в сторону сидящих с автоматами на коленях.

– Доделывай быстро. Эти тут еще побудут.

– Что-то стряслось?

– Все нормально. Только Арбарам приедет не завтра, а нынче, с минуты на минуту. И может быть, программа ему понадобится.

– Арбарам – это главный здесь? В Улке?

– Пора бы знать, мальчик.

Сури осмелился лишь едва заметно поднять плечи, что, по его мнению, должно было означать: "Всех начальников запомнить просто невозможно!.."

Однако, когда Арбарам действительно прибыл – вошел стремительной походкой, ступая широко и мягко, а за ним ввалилось еще не менее полудюжины улкасов, по преимуществу бородатых (Сури это показалось занятным: в Свире борода была редкостью по соображениям прежде всего гигиеническим) и увешанных оружием, Сури пришлось признать, что хотя бы некоторых начальников он помнит. И этого в частности. Потому что именно он вместе с низкорослым, толстоватым свиром (в имени которого Сури сейчас был уже почти уверен) решал в тесной каютке рыбачьей шхуны – умереть ли Сури немедленно или же с этим обождать.

Впору было возгордиться: вот, оказывается, на каком высоком, для Улки даже высочайшем уровне вершилась его судьба. Но вместо гордости Сури ощутил неприятный холодок где-то внутри: кто его знает – этот Арбарам тогда как раз хотел покончить с пленным сразу же, а важного свира тут не было, то есть и защитить в случае чего будет некому. Он невольно сжался, стараясь сделаться поменьше. Однако именно к нему-то Арбарам и направился, попутно цыкнув на свою свиту, не привыкшую сдерживать голосов, да и не только их, наверное. Подойдя, горный властитель (или вождь, или Арук его знает, какой титул он тут носит) е полминуты смотрел на монитор, а Сури сидел ни жив, ни мертв, ожидая вопроса о программе, что так и осталась незаконченной. Но, видимо, Арбарака интересовало другое, и он, повернув голову к Руго, проговорил негромко и властно, хотя без того железа в голосе, какое звучало, когда он одергивал своих: