Завет Сургана

Михайлов Владимир Дмитриевич

– Хоть вода-то тут есть? – озабоченно проговорил Нито. – Если не найдем, кубики считать не стоит.

Все взгляды снова невольно поднялись к окружающим склонам. Они были голыми, лишь где-то на самом верху виднелись какие-то кривые, узловатые деревья, но и они не радовали зеленью листвы: казалось, все высохло уже давным-давно.

И тут же каждый, естественно, ощутил жажду. И в самом деле – во рту давно уже было сухо. Как-то не подумали еще на острове напиться впрок. Вода?..

– Все фляжки – в кучу, – сразу же скомандовал Онго.

Подойдя

к образовавшейся горке, он поднял и встряхнул каждый сосуд.

Вывод оказался не очень-то утешительным.

– В среднем на каждого – по паре хороших глотков, – сообщил он. И тут же отдал приказание:

– Пока от питья воздерживаемся. Сейчас действуем: всю площадь делим на секторы и внимательно исследуем. Особенно самые низкие местечки. И, конечно, самым тщательным образом – склоны, насколько возможно: не может быть, чтобы нигде нельзя было хотя бы зацепиться. Думаю, за полтора часа с этим справимся. Тогда и будем думать дальше. Воды сейчас – ни глотка. Только когда вернемся.

Секторы наметили быстро. И разошлись – без лишних слов, но, конечно, не в самом лучшем настроении.

Но по сравнению с тем расположением духа, в котором они вновь сошлись в середине площадки, то, прежнее, можно было бы назвать безудержным оптимизмом.

Потому что ни воды здесь не было, ни даже намека на нее. Не нашлось и чего-то, гораздо более нужного людям, чем даже вода: не обнаружилось никакой надежды.

Наоборот, тот запас ее, что перед началом поисков еще оставался на донышке каждой души, испарился, наверное, вместе с солеными каплями пота. Об этом не нужно было даже спрашивать, достаточно просто посмотреть на лицо каждого, а еще лучше – в глаза.

Онго и сам усердно исследовал тот сектор, что оставил себе, и убедился, что до влаги здесь не докопаться: под тонким слоем почвы везде был камень, коренная порода, выжать из которой хоть каплю воды оказалось бы под силу разве что сказочному великану. А среди них такого не наблюдалось. Правда, травка, теперь уже высохшая, тут росла, что означало, что вода как-то сюда попадает. Но и Онго, встретившемуся с миром гор лишь недавно, теперь было ясно, что вода попадает сюда только сверху, в сезон дождей. А до наступления этого сезона люди здесь успеют превратиться в мумии. Именно в мумии; их тела даже никто не сожрет – недаром здесь нельзя было заметить ни малейшего следа жизни.

– Нет, я там, под стеной, нашел косточки, – возразил на это предположение Мори. – Кто-то, вроде бы баран, судя по рогам, сорвался нечаянно сверху и, понятно, не выбрался. За две-три дюжины лет до нас. – Он потянулся и проговорил, внешне совершенно спокойно:

– Хорошо тут будет лежать – спокойно.

Тут и червей-то я не заметил. И главное – тихо…

– Камера смертников, – пробормотал себе под нос Керо.

– От-ставить! – повысив голос почти до крика, оборвал траурные разговоры Онго. – Плакальщицы собрались! Думать надо, а не рыдать горючими слезами.

– Что же –

подскажи, о чем думать, мы сразу и начнем, – предложил Було.

Онго предпочел не заметить прозвучавшей в голосе разведчика иронии.

– Склоны осмотрели внимательно? Может, есть все-таки за что зацепиться?

– За воздух, – усмехнулся молчавший до сих пор пилот. – Больше не за что.

– За воздух, – задумчиво проговорил Онго. – Ага… За воздух. Ладно, вот об этом и будем думать. Отдыхайте пока. А я тут посчитаю немного…

– Ученье – свет. – Это были единственные слова, произнесенные все тем же Керо, с которыми все отошли на дюжину шагов. Уже оттуда Мори окликнул:

– Командир, а если по глотку? Онго секунду подумал:

– По одному, не больше. Возьми это на себя. А вообще что-то рано вы забыли о своем происхождении. Стыдно.

– О чем это ты?

– Мы же все-таки женщины изначально – значит, выносливости и цепкости у нас должно быть вдвое больше, чем у природных мужиков. Берите пример с летуна: он родился с шариками, а ничего – терпит.

Все посмеялись, коротко и не очень охотно, скорее из вежливости. Но больше командира не отвлекали.

Он же раскрыл планшет. Загрузил карту и несколько минут разглядывал ее, пока не нашел того места, где они сейчас находились. Увеличил до предела.

Однако ничего утешительного это ему не принесло, и он закрыл карту, загрузил калькулятор и принялся за какие-то несложные подсчеты. Потом снял с поясного ремня кошелек и занялся им: извлек аппарат из футляра, внимательно осмотрел со всех сторон, особое внимание уделив индикатору заряда батарей. И наконец, придя, видимо, к какому-то выводу, крикнул своим:

– Эй, разоспались? Ну-ка, все ко мне – сидеть и слушать внимательно! А затем, когда все выполнили команду:

– Всем достать кошельки. Вынуть аппараты.

Каждый смотрит на индикатор заряда и называет число. От Керо – направо по стрелке.

Через несколько секунд Керо доложил:

– У меня – три десятых нормы.

– Ясно. Ниро?

– Двадцать семь сотых.

– Було?..

Он записывал названные числа. Последним доложил пилот. У него оказалось больше всех: девяносто восемь сто сорок четвертых от нормального заряда.

– Итак… – проговорил Онго, закончив подсчеты, – в сумме у нас налицо два с половиной нормальных заряда на всех.

– Как съедим все сухарики, будем заедать этим зарядом, – попытался сострить Керо.

– Помолчи хоть немного. Говорлив больно стал… Если бы мы могли перекачать эти заряды в одну батарею…

– Невозможно, – прервал его пилот.

– Это мне известно. Однако если, повторяю: если бы мы могли сделать это, то этой мощности хватило бы, чтобы помочь одному из нас взобраться даже и по вертикальной стене, а если говорить точнее – просто взлететь на гребень в самом низком месте. Мы не можем объединить заряды, согласен. Но можем все аппараты отдать одному, и он взлетит.