Завет Сургана
Шрифт:
По коридору они прошли недалеко, всего с дюжину шагов, потом свернули в открывшийся справа ход поуже и вскоре остановились перед дверью, не отличавшейся от других ничем, кроме таблички-на двух языках:
РОМБ-ВОИН РУГО КУ ГЛАВНЫЙ ИНСПЕКТОР СПЕЦИАЛЬНОЙ ЭКСПЕДИЦИИ ОСС Руго отпер дверь и шагнул в сторону, вежливо пропуская гостя перед собой. Сури вошел и остановился, не сделав и двух шагов. Не потому, что что-то помешало ему; впрочем – наверное, все же помешало его собственное удивление.
Он и не предполагал, конечно, что попадет в какое-то отделение казармы, вроде того караульного помещения, в котором они захватили горских женщин; сейчас воспоминание об этом заставило его ощутить болезненный укол где-то под сердцем: конечно, они тогда поступили не
Конечно, если бы им перед тем не видеть останков своих сослуживцев, с которыми обошлись еще хуже, разведчики, наверное, не унизили бы себя до такой степени.
Так или иначе, когда-нибудь за это придется расплачиваться. Но не эта мысль остановила его сейчас, а искреннее восхищение тем, что он увидел.
Комната, куда привел его офицер, была как бы перенесена сюда, в подземелье в глухом горном районе, из какого-то сказочного дворца, какие только в детстве возникают в фантастических представлениях. Это помещение обладало большей высотой, чем те, что до сих пор Сури приходилось видеть здесь, да и у себя дома тоже. Стены были почти до потолка затянуты даже не пластиком под ткань, а самой настоящей синей тканью, поблескивавшей в свете двух люстр со множеством электрических свечей. В той стене, что оказалась слева от входа, виднелись три окна. Сури не сразу понял, что они, разумеется, фальшивые – так реально выглядели открывавшиеся за стеклами виды. Впрочем, все они были разными, и уже одно это обстоятельство должно было предупредить, что это всего лишь прекрасно исполненные искусно подсвеченные изображения: одно – красивый, хотя и сурово-холодный уголок горного мира с заснеженными склонами и ледяными пиками, с едва натоптанной тропой, пересекавшей пейзаж под небольшим углом; второе – вид побережья, теперь уже знакомый Сури не только по изображениям: полоса песка, даже на взгляд горячего, слева – гряда дюн, справа – голубая бесконечность океанского простора; за третьим окном виднелась обычная свирская натура: угол лесной опушки, травянистый берег неширокой, лениво струящейся речки, красные, синие, желтые цветы и усеянный темно-синими ягодами куст: невольный вздох вырвался из груди Сури при взгляде на это третье окно. В простенках между окнами стояли два высоких зеркала, в которых отражались в левом – круглый столик, застланный скатертью в тон стенам и три мягких стула с такой же простеганной обивкой, в правом – расположенный в дальнем углу широкий диван в той же цветовой гамме. Рядом с дверью, около которой сейчас словно застыл Сури, – невысокий шкаф с резными дверками; Сури невольно прикоснулся к нему пальцем – то было подлинное дерево нуш, никакая не имитация. И, наконец, он увидел большой трехстворчатый шкаф для одежды с такой же резьбой. Каков был пол, оставалось только предполагать: весь он был застлан розоватым ковром с высоким ворсом, с замысловатыми узорами, которые можно было, наверное, долго разглядывать, получая от этого немалое удовольствие. В общем, впечатление было как от музейного зала: такую обстановку (мелькнуло в голове Сури) в магазинах не купишь даже в Сургане, ее можно, пожалуй, заказать, хотя разыскать и мастеров таких, и материалы в наши дни нелегко. Или действительно выкупить все это у какого-нибудь обедневшего музея, а то этот музей и ограбить.
– Похоже, ты окаменел, – проговорил сзади Руго. – Впечатляет? Да пройди же, позволь и мне войти. Садись, куда захочется. Лучше туда – он кивнул вправо, – в кресло около шкафа, оно самое удобное. А я пока займусь хозяйством, говорить можно, и накрывая стол.
– Впечатляет, – признался Сури, осторожно (как-то неудобно было ступать по такому роскошному ковру) занимая указанное место. – Я думал, такое осталось только в сказках. Не в мебельных салонах.
– Ну, салоны готовы за это горло перегрызть. Нет, конечно, это не оттуда. Не куплено. – Руго, говоря это, распахнул дверцы низкого резного шкафчика; оказалось, что внутри он был разделен на два отсека по высоте, и в верхнем
Сури, краснея, кивнул.
– В общем, почти так оно и обстоит. Действительно, вывез из усадьбы.
Когда пришлось ее продать. Это все – наследственное имущество, Сури. Остатки.
Жалкие крохи былого великолепия. Все прочее ушло вместе с поместьем новому владельцу.
Сури откашлялся – тоже от смущения – прежде, чем сказать для поддержания разговора:
– У кого же хватило денег купить подобное?
– Кто купил? Высокое Совещание, дружок, кто же еще? За наши, кстати сказать, денежки: ты ведь налогоплательщик?
– Был.
– Я имею в виду до войны. Значит, и твои медяки пошли на это дело – или все равно на какое-то другое, аналогичное.
– Кто же там расположился? (Хотя, откровенно говоря, это было Сури безразлично, но уж так поворачивался разговор.) Какая-нибудь большая шишка?
– Думаешь, мордастый начальник, как говорят в армии? Да как сказать: и да, и нет. Там никто не живет. А помещается там теперь веселое заведение под вывеской "Первый филиал Свирского Института Прогнозирования". Приходилось слышать? – Руго усмехнулся, расставляя тарелки, потом принялся выгружать из бара бутылки. Что-то с этим баром было не так: Руго вынимал одну бутылку, а там становилось меньше сразу на две. Ну да – зеркало, очень просто. – Конечно же, – продолжал тем временем Руго, – приходилось, не так ли? А может, даже бывал там?
Сури судорожно кивнул, сразу забыв о зеркалах. Первый филиал – это и была компьютерная служба Прогностов, в которой он работал до того, как его объявили мобилизованным, присвоили звание и направили в группу.
– Ничего, – утешил Руго, – не твоя вина. Вот это и было гнездом моих предков.
Но Сури думал сейчас уже не об этом. Если все так, как он говорит, то вряд ли он пошел бы служить в разведку, во что Сури почти совершенно уже поверил. Не может он хорошо относиться к этой организации. И напротив – должен с охотой принять всякую возможность поучаствовать в деле, какое ведет противоположная сторона.
– Ну, прошу к столу, – гостеприимно пригласил Руго, и, когда Сури послушно поднялся и подошел к накрытому уже столу, даже галантно отодвинул стул, словно бы программист был дамой, за которой полагается ухаживать. Сури смутился, Руго же сказал:
– Ты уж извини, веду себя так, как привык смолоду у себя дома. Я ведь не зря все это, – он повел рукой вокруг, – таскаю с собой даже и в такие вот неудобные места: чтобы оставаться самим собой. И гостей, когда они бывают, стараюсь принять так, как делалось у нас в добрые старые времена.
Сури лишь кивнул в ответ: похоже, ничего другого с его стороны и не требовалось.
Руго же, усадив гостя, сам уселся напротив. Расстелил салфетку.
Осведомился:
– Начнем с крепкого? Или желаешь что-нибудь полегче для разгона?
У Сури в застольных делах опыта не было никакого, и он сказал лишь, стараясь выражаться в той же манере, что и хозяин:
– Как вам будет угодно.
Руго кивнул, словно и не ожидал другого ответа. Налил что-то темно-желтое из странного, закрученного спиралью сосуда. Поднял бокал:
– За наше знакомство!
И, поднеся бокал к губам, внимательно смотрел, пока Сури, подстегиваемый этим взглядом, не осушил свой. Потом улыбнулся:
– К сожалению, закусывать придется тем, что тут, в горах, доступно: мы не дома все-таки, а у здешних начальников представления о еде достаточно примитивны. Ну, как говорится, чем богаты, тем и рады. Прошу!
Не дожидаясь действий гостя, Руго сам положил ему на тарелку несколько ломтиков мяса, пододвинул какую-то зелень. То же самое взял и себе и, подавая пример, отрезал кусочек и начал жевать. Сури сделал то же самое, чувствуя, как неожиданно быстро начинает шуметь в голове. Одновременно он почувствовал и прилив смелости – иначе, наверное, не решился бы спросить: