Завет Локи

Харрис Джоанн

Ибо сейчас время отсчитывало минуты и секунды для Попрыгуньи, оставшейся в царстве Сна. Там время ее истекало, и я был должен как можно скорее отыскать Оракула, но моим единственным ориентиром были воспоминания о том колоссальном здании – высоченные колонны, камень, хрустальный купол, витражи… Разумеется, в действительности оно могло выглядеть совершенно иначе, чем в царстве Сна. Но если бы я сумел найти настоящего Архитектора, человека, которому этот сон приснился, который – пусть только во сне – сумел-таки возвести свой храм…

Оглядываясь вокруг, я вдруг услышал стук молота по камню. Звук доносился

откуда-то издалека, но я, приподнявшись в стременах, заметил, что в центре лабиринта из перекрещивающихся улиц ведется строительство. Причем строительство явно необычное – во всяком случае, здание, которое там возводили, выглядело куда более претенциозно, чем окружавшие его обычные деревянные дома или даже те каменные башни, что высились вдали. Мы со Слейпниром ринулись туда, и вскоре я увидел перед собой весьма оригинальную структуру, уже наполовину завершенную: в центре высилось здание странной формы, а вокруг него было разбросано множество более мелких строений, которые, как я понял чуть позже, образовывали лучи геометрически правильной шестиконечной звезды.

Будучи невидимым, я сумел приподняться над этой грандиозной стройкой и сверху полюбоваться красотой и изяществом ее дизайна: просторными внутренними дворами, садами, широкими проходами между строениями. Пожалуй, даже сам Асгард не был столь прекрасен, как то, что сейчас еще только начинало обретать окончательную форму, и я не без оснований полагал, что за всем этим наверняка стоит архитектор выдающегося таланта и предвидения.

Да кто же он такой, черт побери?

Я заставил Слейпнира подняться повыше на склон холма, чтобы хорошенько осмотреть весь фронт строительства. Каменщики, чернорабочие, скульпторы, плотники, строители, возводящие леса, огромные повозки, груженные лесом, мрамором, камнем… И вдруг в самом центре всей этой сумятицы, точно глаза паука, затаившегося в паутине, вновь вспыхнули знакомые цвета – цвета ауры Оракула, – но на этот раз его серебристо-зеленые тона оказались смешаны с чьими-то еще…

Я направил Слейпнира вниз и убедил его впредь придерживаться относительно «земного» обличья. Следуя по следу, обнаруженному мной с высоты, я оказался возле походной палатки из плотной ткани, в которой сидел некий мужчина и внимательно изучал диаграммы и графики, убравшись сюда подальше от пыли и шума строительных работ.

Человек этот, безусловно, не спал, и все же казалось, что сны и мечты окутывают его подобно плащу. Некоторые художники действительно таковы: они лишь наполовину существуют в реальном мире, остальное время проводя в мире собственных фантазий. Я и раньше не раз встречался с подобными людьми, но мне никогда еще не попадался такой человек, внутренняя жизнь которого была бы столь осязаемой. Именно поэтому, видимо, цвета его ауры и оказались столь тесно вплетены в сон Оракула. Именно поэтому я сразу и не смог отделить одного от другого. На самом деле это были два совершенно самостоятельных существа, весьма сильно отличавшиеся друг от друга, хотя, по сути дела, сон этот принадлежал им обоим – самому строителю и нашему Оракулу. И Архитектор из царства Сна тоже представлял их обоих, объединенных одним и тем же сном.

Я счел это добрым знаком. Ведь это означало, что мы сможем общаться. Мало того, пока строитель погружен в решение своей творческой задачи и опутан чарами воображения, будет продолжаться и сон Оракула, а значит, и

у Попрыгуньи в царстве Сна будет какой-то запас времени. Я велел Слейпниру скрыть свое телесное обличье, и мы с ним легко просочились сквозь ткань палатки. Архитектор на мгновение вскинул глаза – ему, видимо, показалось, что его бумаги шевельнул сквозняк, – но затем снова погрузился в изучение своих графиков и чертежей, и пелена сна, окутывавшая его, осталась нетронутой. Впрочем, он все же удивленно пробормотал:

– Кто здесь? Здесь кто-нибудь есть?

Я постарался принять хоть сколько-нибудь видимую форму – на большее я пока способен не был – и увидел, что он испуганно вытаращил глаза, причем тревоги в них было куда больше, чем удивления.

– Нет! – почему-то сразу заявил он. – Я еще не готов! Ты же обещал, что оставишь меня в покое, пока я полностью не завершу работу!

– Видимо, – сказал я, – это как раз тот случай, когда по ошибке одного принимают за другого. Мы с тобой никогда раньше знакомы не были, и я вовсе не собираюсь тебе вредить. Как раз наоборот.

Архитектор, похоже, испытал некоторое облегчение. Особенно после того, как, осторожно протянув руку, коснулся гривы Слейпнира, которая на ощупь была вполне реальной.

– Но кто же ты? Ангел, демон, дух?

На самом деле во мне всего понемногу, но тратить время на объяснения мне не хотелось. К черту формальности, когда в царстве Сна время безжалостно отсчитывает секунды.

– Ну, скажем, я путешественник из будущего, – сказал я. По-моему, подобное обозначение имело двойное преимущество – оно было абсолютно корректным и вместе с тем очаровательно загадочным.

Мой собеседник опять вытаращил глаза – на этот раз от изумления, – а я пока постарался рассмотреть его повнимательней и понял, что он представляет собой некую версию того самого человека, с которым мы встретились во сне Оракула. Плотная рабочая роба на красной подкладке, шапка с кисточкой, синие чуть сонные глаза. Но сейчас он показался мне более мягким и добрым, чем тот Архитектор, на которого я смотрел в царстве Сна как бы сквозь грандиозные линзы видения Оракула. И лучше всего, пожалуй, было то, что в цветах его ауры не отражалось ни капли злобы или коварства. Видимо, этот талантливый человек, которого Оракул превратил в свой инструмент, еще и на редкость невинный, мечтательный, и в жизни его поддерживает исключительно любовь к своему искусству.

После моих слов глаза его так и вспыхнули.

– А он там? – робко спросил он. – Он там, мой великий собор? Мне все-таки удалось его завершить? Действительно ли он столь великолепен, как мне виделось в мечтах?

Я постарался припомнить сон Оракула.

– Я видел высокий хрустальный купол, – сказал я, – и колонны, достигавшие, казалось, до неба. И огромный орган, звуки которого были слышны, по-моему, во всех Девяти Мирах.

Теперь глаза строителя сияли, как звезды. Так, так, отлично, продолжаем в том же духе, подумал я.

– А еще я видел великолепные проходы между скамьями, полы из позолоченных каменных плит, изящные арки такой высоты, что дух захватывало, чудесные статуи и витражи… – Я умолк, словно переводя дыхание (хотя в моем бестелесном состоянии особой нужды в этом не было). – Должен сказать, что видел я и некую голову, лишенную тела и прячущуюся во тьме; эта голова как бы жила собственной жизнью и была способна не только говорить, но и видеть сны. Мне она показывала разные вещи из давнего прошлого…